Переступить черту - С. Дж. Сильвис
— Виновен, сестренка.
26. Скарлетт
Не могу сосредоточиться.
В библиотеке тихо, все вокруг занимаются в наушниках, что-то пишут в тетрадях или решают сложные математические уравнения на клочках бумаги, а я гипнотизирую один и тот же абзац по теории архитектуры — о том, как она исследует этические основы дизайна.
Потому что не могу перестать думать о Кроссе. О моем чертовом сводном брате.
И хуже всего то, что мне плевать на то, что он мой сводный брат.
Утром я уговорила Сойера пойти на спарринг по лакроссу, соврав, будто обещала его маме записать видео игры и переслать ей.
Чушь собачья. Я пошла туда только ради того, чтобы посмотреть на него в игре, как какая-то глупая фанатка.
Уф.
И он меня заметил, даже с другого конца поля сквозь промозглый утренний туман. Прищурился, зацепившись взглядом за то, как я прижимаюсь к сетке рабицы. Его губы изогнулись, и на покрасневших от холода щеках проступила ухмылка — он был явно позабавлен. Или, что еще хуже, удовлетворен.
После игры я сделала все, чтобы с ним не пересечься, и почти весь день прячусь в библиотеке, потому что понятия не имею, что сделаю, если останусь с ним в доме наедине.
Мне явно нельзя доверять, а если судить по тому, как он трахал меня, пока отец висел на телефоне, Кроссу вообще на все плевать.
Я как раз в четвертый раз пытаюсь осмыслить одно и то же предложение, когда на столе жужжит телефон. Быстро хватаю его — от вибрации несколько человек оборачиваются в мою сторону.
Кросс:
Ты где?
Тепло тут же разливается до самых кончиков пальцев, и я моментально втягиваю губу в рот, прикусывая ее, лишь бы не улыбнуться как последняя дура.
Я:
Тренируюсь с Джимом.
Я специально пытаюсь его выбесить, надеясь, что, может, тогда именно он решит держаться от меня подальше. Потому что, повторюсь, себе я больше не доверяю.
Кросс:
Если бы это было правдой, он уже никогда бы не смог ходить.
Кросс:
Попробуй еще раз. Ты где, Скар?
Скар.
Не знаю, называет он меня так, чтобы перехватить инициативу в нашем небольшом споре, или хочет, чтобы я привыкла. По-хорошему, меня должно пугать, что я почти не против этого сокращения, как должно пугать и то, что мне нравится его желание знать, где я нахожусь.
Он спрашивает, потому что до сих пор дергается из-за того внедорожника, который за мной следит? Или потому, что тоже не может перестать думать обо мне?
Вздыхаю и печатаю что-то нейтральное.
Я:
Я в целости и сохранности, учусь.
Я не скажу, где нахожусь.
Захочет найти — найдет. А если просто беспокоится о безопасности, то я его успокоила.
Блокирую телефон и бросаю его в сумку, пытаясь хоть немного прочистить голову, чтобы наконец начать воспринимать слова, которые читаю уже битый час. Делаю пару заметок, переворачиваю страницу…
И книга внезапно захлопывается прямо на моей руке.
У меня вырывается резкий вдох, пока взгляд не цепляется за переплетение черных татуировок на предплечье, выглядывающем из-под рукава. Я поднимаю глаза на Кросса, надеясь, что мои мысли не написаны у меня на лбу.
— Я же написала, что в целости и сохранности, — говорю я, закатывая глаза. — Не нужно было приходить и проверять.
Кросс медленно толкает книгу к середине стола, позволяя мне вытащить пальцы из плена хрупких страниц. Затем подцепляет пальцем прядь моих волос и убирает ее за плечо.
— Я здесь не для того, чтобы проверять тебя, — признается он низким, хриплым голосом.
Вскинув подбородок, встречаюсь с ним взглядом. Он нависает надо мной со спины.
— Тогда зачем?
Его взгляд опускается к моим губам. В груди разливается жар, а в животе скручивается та самая знакомая тянущая боль, которую я чувствую только рядом с ним.
Кросс молчит, но слова и не нужны.
У него все написано на лице. Теплый карий взгляд темнеет, становится тяжелее, горячее, и прежде чем я успеваю себя остановить, снимаю очки, отодвигаю стул и поднимаюсь на ноги.
Быстро оглядываюсь, проверяя, не смотрит ли кто на нас, пока мы идем вглубь библиотеки. Наши локти едва задевают друг друга, но и этого хватает, чтобы по коже побежали мурашки. Кросс следует за мной, пока мы не оказываемся в самом дальнем проходе, где хранятся старые, редко востребованные книги.
Здесь темнее и тише. Ни лишних ушей, ни чужих глаз.
— Так зачем ты при... — Фраза обрывается, когда Кросс обхватывает мою талию руками. Он прижимает меня к книжному стеллажу и смотрит сверху вниз тяжелым, затуманенным взглядом. Его идеальные губы слегка приоткрыты.
Ладони соскальзывают с моих бедер, и он упирается руками в полку по обе стороны от моей головы, окончательно загоняя меня в ловушку.
Я тихо произношу его имя, запрокидывая голову, чтобы смотреть ему в глаза.
— Кросс.
Он закрывает глаза, на щеках ходят желваки.
— Не произноси так мое имя.
— Как «так»? — тихо спрашиваю я.
Он пригвождает меня к месту горящим взглядом.
— С чувством, — произносит хрипло. — Будто предупреждаешь меня.
Сердце колотится как бешеное, пульс стучит в висках — я отчаянно жажду того, в чем нам обоим вообще-то не стоит участвовать.
— Наверное, мне и правда стоит тебя предупредить... — Прогибаю спину, прижимаясь грудью к его груди. — Но все зависит от того, зачем ты здесь.
С трудом сдерживаю резкий выдох, когда он с силой обхватывает ладонями мое лицо, запуская пальцы в волосы. Одно легкое движение, и мои губы окажутся на его губах.
— Ты знаешь, зачем я здесь, — говорит он.
Томительное желание проникает до самых костей.
— Скажи это.
Книжный стеллаж поскрипывает под тяжелыми ладонями Кросса у моего уха. Я завороженно наблюдаю, как он проводит языком по нижней губе.
— Я здесь, потому что, блядь, отчаянно тебя хочу. — Его взгляд мечется между моими глазами и губами.
— И чего именно ты хочешь? — шепчу я.
Его глаза темнеют, а губы зависают в одном вдохе от моих.
— Тебя, Скар. Я хочу тебя.
В его голосе слышится почти болезненная потребность. Тихая, но такая явная, что у меня внутри все сжимается. Я знаю, что должна его остановить. Вместо этого сама подаюсь вперед. И он тут же ловит этот шаг навстречу. Наши губы сталкиваются, и у меня вырывается тихий стон, когда он жадно целует меня.
