Между стрoк - Оливия Хейл

Я делаю несколько шагов ближе и смотрю на устрашающую штангу.

— Ладно. Давай сделаем это. И почему новости не включены? Я Эйден Хартман. Мне нужно быть в курсе последних новостей в любое время. Особенно когда я работаю над своим и без того идеальным телом.

Я сажусь на скамью. Слова льются из меня быстрее, чем обычно, отчасти это из-за нервов. Я давно не поднимала тяжести.

Не знаю, смогу ли я это сделать.

Уж точно не с ним, стоящим над моей душой. Со всеми его 190 сантиметрами роста, загорелой кожей и широкими плечами. Он не напрягает мышцы. Даже не скрещивает руки на груди, а они все равно кажутся широкими.

Раздражает.

Я ложусь на скамью и тянусь, чтобы взяться за штангу. Он подходит сзади и занимает позицию, как будто собирается подстраховать меня.

Боже. У него никогда не было подстраховщика.

— Я не перегрузил, — говорит он ровным голосом. — Ты можешь сделать восемь повторений. Потом остановись, если хочешь. Но я знаю, что после этого ты сможешь сделать еще восемь.

— Ты знаешь, да?

— Я знаю. Давай.

Я делаю восемь жимов. Он дает мне немного отдохнуть, и потом каким-то образом я делаю еще восемь. К тому времени, когда я заканчиваю, моя грудь горит. Это определенно намного тяжелее, чем я обычно поднимаю, и он наблюдал за всем этим.

Он заставляет меня пройти остальную часть своей обычной программы. Некоторые веса составляют половину его нагрузки, большинство — всего треть. Осознание того, как быстро я устаю, заставляет меня смириться. К концу тренировки я вся в поту, я не задала ни одного вопроса, который мне нужен для его книги, а Эйден едва запыхался. Несмотря на то, что он делал большинство упражнений рядом со мной.

Я сижу на полу, сгорбившись, после того как сделала последний присед.

— Почему, — спрашиваю я, протягивая руку к бутылке с водой, — ты делаешь это каждое утро?

Он продолжает упражнения на сгибание рук.

— Я и не делаю. Только четыре раза в неделю.

Я закатываю глаза.

— Конечно. Только четыре раза в неделю. Почему?

— А почему нет? Почему ты читаешь книги или пишешь в свободное время?

Он делает еще одно сгибание. Его темные волосы влажные на висках, и теперь на его высоких скулах появляется румянец. Наконец он тоже выглядит хотя бы немного измотанным.

— Это хорошо для меня. Ум остается острым, когда тело здорово.

— Еще один аспект, который ты любишь контролировать? Ты знаешь, что не можешь контролировать поступки других людей, поэтому так рьяно пытаешься контролировать свои? — спрашиваю я.

Эта черта довольно распространена среди людей, которые совершают великие, по-настоящему удивительные поступки. Они часто требуют личных жертв как от самих себя, так и от окружающих.

Они обычно являются контрол-фриками.

Губы Эйдена дергаются.

— Хммм. Ты тянешь время, Хаос. Заверши последний подход, и тогда мы действительно закончим.

Я снова начинаю медленные, мучительные приседания. Все мое тело как будто в огне.

— Ты упустил свое призвание, — говорю я между тяжелыми вздохами. — Очевидно, тебе стоило стать личным тренером.

Он берет аккуратно сложенное полотенце и проводит им по лицу. Вытирает пот, которого почти нет. Только легкий блеск, который почему-то делает его еще более привлекательным.

— Действительно жаль. Еще два, и мы закончим.

— Закончим, — бормочу я. — Твой день только начался.

На его лице расцветает настоящая улыбка. Она такая широкая и искренняя, что преображает его черты, превращая его из пугающего красивого мужчины в обычного симпатичного парня.

— Я даже не знаю, что мне нравится больше, Хаос. Когда ты веселая и позитивная или когда ты ворчишь. Давай же. Нам нужно поторопиться, если мы хотим все успеть.

Он протягивает руку и поднимает меня на ноги.

— А как насчет завтрака? — спрашиваю я.

— В холодильнике должны быть готовые коктейли. Мы выпьем их по дороге.

Я могу выпить только половину своего, сидя на пассажирском сиденье его огромного джипа. На вкус он напоминает смесь протеинового порошка и овощей. Эйден допивает свой еще до того, как мы пересекаем бульвар Сансет.

Он держит руль только одной рукой. Рукав его пиджака немного задрался, демонстрируя массивные часы на его запястье.

— Знаешь, — говорю я, — если мы действительно хотим сделать все правильно, то за рулем должна быть я.

— Хорошая попытка.

— Это же неотъемлемая часть твоей жизни.

— Хочешь прокатиться, Хаос? Можем сделать это после работы.

Я играю с подолом платья.

— Как это будет сегодня? Я буду притворяться тобой по телефону? Отвечать на электронные письма, как ты, или отдавать приказы Эрику?

— Я не отдаю приказы Эрику.

— Нет, в этом ты прав, на самом деле, — говорю я, — он отдает приказы тебе.

Эйден смеется.

Я наклоняю голову, глядя на его профиль. Морщинка между его бровями полностью разгладилась.

— Ты сегодня в хорошем настроении.

Его глаза на мгновение скользят к моим, а потом снова возвращаются на дорогу.

— Да. Полагаю, что да.

— Мучить меня в тренажерном зале поднимает тебе настроение? Не знаю, что это о тебе говорит, но ладно.

Он снова смеется.

— Пей свой коктейль, Хаос.

Я смотрю на густое содержимое.

— Думаю, я бы предпочла коктейль с большим количеством клубники, бананов и без протеина.

— Конечно, ты так думаешь. Мы все так думаем. Но этот полезнее.

— Ты машина? Или человек?

Он качает головой, но его улыбка остается на месте. Даже когда мы вливаемся в поток машин, пробивающийся через Вествуд, направляясь к перекрестку с бульваром Уилшир. До его офиса в Калвер-Сити осталось всего несколько кварталов.

— Ты же хотела прожить день как я.

— У меня предчувствие, что я об этом пожалею.

— Думаешь, я буду с тобой строг?

Я сердито смотрю на него. Он видит это краем глаза, и его губы снова изгибаются в улыбке.

— Да.

За окнами машины Лос-Анджелес только просыпается. На улицах уже есть автомобили, но маленькие магазины, мимо которых мы проезжаем, еще закрыты. Торговый центр все еще темный.

Он заезжает на парковку «Титан Медиа» и занимает место, зарезервированное для него прямо у входных дверей. Я следую за ним в здание. Этаж руководства все еще темный. Он включает свет.

Я прохожу мимо него в офис. Что заставляет человека так усердно работать? Я пытаюсь это понять, но вряд ли действительно в этом преуспела. Это стремление восстановить семейную компанию, даже если для этого ему приходится жертвовать своим свободным временем, здоровьем и счастьем?

Хотя он, вероятно, не видит в этом ничего особенного.

В своем большом кабинете он направляется прямо к запасному стулу на другой стороне стола.