Жестокий наследник - Ана Уэст
Моё горло перехватывает при каждом прерывистом вдохе, а моя ноющая киска пульсирует вокруг его размягчённого члена. И всё же, когда он нежно, почти с любовью целует меня в шею и за ухом, я чувствую себя лёгкой, как облачко. Он обращается со мной так, словно я такое же драгоценное сокровище, как и то, в честь чего он меня называет, и в этот момент всё остальное не имеет значения.
Мои руки словно отделились от тела, и я слабо обнимаю его за шею, чтобы хоть как-то удержаться. Киллиан отходит от стены, прижимая меня к груди, но не выходя из меня.
Мне это нравится. Это та самая успокаивающая связь, которой я так жаждала весь день.
Как я докатилась до такого?
Может быть, это уже было во мне, скрытое под тем, какой я, по моему мнению, должна быть?
— Что ты со мной делаешь, — тихо стону я, уткнувшись ему в шею, и он нежно успокаивает меня, поднимаясь с лестничной площадки.
Я знаю, что он со мной делает.
Он разбирает меня на части, слой за слоем, и заботится о тех частях, о существовании которых я даже не подозревала.
ГЛАВА 14
КИЛЛИАН
Я просто умираю с голоду. Час назад я прижал Кару к той самой стене, которая обрамляет гостиную, где она сейчас сидит, свернувшись калачиком на диване под плотным одеялом, по моему настоянию.
Я как-то читал, что после особенно бурных занятий любовью что-то утяжеляющее, например, объятия или одеяло, может помочь успокоить возбуждение от удовольствия и выброса адреналина. Мы определенно ещё не дошли до стадии объятий, поэтому лучше всего использовать утяжеляющее одеяло. Хотя я не совсем уверен, что ей это нравится. Она также пыталась оттолкнуть меня в душе, когда я решил, что мой долг – помочь ей привести себя в порядок. В конце концов она сдалась, когда её ноющие мышцы запротестовали против такой позы.
Я вымыл её, вытер, разложил мягкую одежду и уложил её на диван, где ей было бы безопасно и комфортно. Не говоря уже о нескольких бутылках воды, чтобы она не испытывала жажду. Никто не ожидает, что такой секс приведёт к обезвоживанию, но, клянусь, люди всегда удивляют.
Пока она одевалась, я заказал китайскую еду. Хорошая еда после хорошего секса – залог идеального вечера, и это дало мне время привести себя в порядок и полюбоваться отметинами, которые она на мне оставила. На моей верхней части тела было несколько красных следов от ногтей.
Я с гордостью демонстрирую их, когда появляется курьер в сопровождении двух охранников. Бедняга выглядит так, будто вот-вот описается. Один из охранников оплачивает заказ, а я возвращаюсь на кухню с едой и с радостью вижу, что Кара свернулась калачиком на диване, как я и советовал.
Я беру две тарелки и начинаю раскладывать по ним куриный чау-мейн. На самом деле это простая еда, но после того, что мы сделали, она покажется восхитительной. Еда на вынос всегда такая. Пока я работаю, мой взгляд цепляется за какое-то движение, и я поднимаю глаза и вижу, как Кара медленно поднимает руки над головой. От этого, её тело вытягивается, а грудь приподнимается под свитером, и у меня мгновенно пересыхает во рту.
Затем она смотрит на меня из-за локтя и встречается со мной взглядом, слегка вздрагивая. Она явно не ожидала, что я буду пялиться на неё.
— Что? — Спрашиваю я ровным тоном, провоцируя её признаться, что она хотела посмотреть на меня.
— Тебя невозможно понять, — стонет она, и мои губы слегка дёргаются. Я опускаю взгляд на коробку, раскладываю остатки лапши по двум тарелкам, стоящим передо мной, затем беру их и несу в гостиную. Я чувствую на себе её взгляд, и по моему телу пробегает лёгкая дрожь в такт тому, как трепещут её глаза, когда я подхожу ближе. На мне только мягкие домашние штаны, которые свободно сидят на талии, – столь необходимый комфорт после интенсивной тренировки.
— Конечно, — тихо отвечаю я, медленно наклоняюсь к ней и ставлю одну из тарелок на маленький дубовый столик рядом с ней. — В этом мире долго не протянешь, если тебя легко прочесть.
— Я не это имела в виду, — возражает она, и я бросаю взгляд на её лицо, чтобы снова увидеть её глаза. Я тихо цокаю языком, как будто она капризный ребёнок, затем разворачиваюсь на каблуках и ставлю свою тарелку на столик напротив.
— Ну так, что ты имеешь в виду? — Я продолжаю настаивать, желая узнать больше подробностей, хотя, готов поспорить, мои действия сбивают её с толку. Она, кажется, почти встревожена тем, что я могу быть таким нежным.
— Только что ты был крутым, ты орал, огрызался и трахался как одержимый, — заявляет Кара. В моей груди поднимается тихий смех, заставляя мои губы улыбаться, пока она говорит. — А потом, — продолжает Кара, не сбиваясь с ритма, — ты моешь меня, заворачиваешь в полотенце и поливаешь водой так, что я превращаюсь в водяной шар.
— Какая аналогия! — Я фыркаю, затем иду через всю комнату к глубокому дубовому шкафу, пригибаюсь, чтобы оказаться на одном уровне с бутылками, и пробегаюсь глазами по этикеткам. Я никогда не считал себя знатоком вин, но к китайской еде наверняка подойдёт красное? Я уверен, что Кара даст мне знать, если что-то пойдёт не так. Я беру ближайшую бутылку и два бокала, обдумывая её слова. Неужели ей так чуждо моё стремление быть нежным?
— То, что я трахаюсь как демон, не значит, что я не знаю, как позаботиться о ком-то после, — заявляю я, вставая. Я ставлю бокал на её стол, одним движением руки вынимаю пробку и наливаю ей выпить. Кара наблюдает за мной, как ястреб. Я наливаю себе и возвращаюсь на свою половину дивана, опускаясь на сиденье с глубоким вздохом, когда мои ноющие мышцы успокаиваются под мягкими подушками. Я раздвигаю ноги и откидываюсь на подушки, отставляя бутылку в сторону.
— Ты не делал этого раньше, — многозначительно говорит Кара, протягивая руку за своим бокалом и опрокидывая жидкость внутрь.
— Раньше? — Я отставляю бокал с вином в сторону и вместо этого тянусь за едой. От одной мысли об алкоголе у меня сводит желудок, и я, не обращая внимания на бокал,
