Подарок на свадьбу бывшего - Диана Рымарь
Неожиданно Арнак целует меня. Прямо на ходу! Впивается в губы, мнет их своими, и весь мир уплывает.
Я мгновенно забываю обо всем на свете, обвиваю его шею, позволяю его языку проскочить внутрь.
Он целует меня страстно, жадно, от его ласк у меня мгновенно кружится голова и влажнеют трусики.
Даже не замечаю, как он укладывает меня на нашу постель.
А едва успеваю перевести дух, как он достает из кармана белую бархатную коробочку.
— Тебе подарок, малыш, — говорит он ласково.
Чем окончательно выбивает меня из колеи.
— Подарок? Мне? За что? — Я искренне удивлена.
Чего-чего, а этого не ожидала.
— Как же? — Арнак вскидывает брови. — У тебя ведь день рождения.
— О-о… — стону я, ведь из-за последних событий совершенно про него забыла.
Сажусь в кровати и осторожно открываю коробочку. Оттуда на меня смотрит кулон-сердечко удивительной красоты — он усыпан маленькими синими камнями, легко сверкает в свете ночника, который зажег Арнак.
— Нравится? — спрашивает он с загадочной улыбкой.
Я вытаскиваю кулон, за ним тянется длинная золотая цепочка.
— Вау… — только и могу вымолвить.
— Дай надену, — просит он.
И застегивает украшение на моей шее. Потом расстегивает на мне блузу, любуется кулоном, уютно устроившимся в ложбинке между грудей.
— Сердце к сердцу, — жарко шепчет он и целует меня в эту ложбинку.
Ласка получается такая интимная, что я издаю сладкий стон.
— Давай сегодня просто праздновать твой день рождения, а все проблемы оставим на завтра, — просит Арнак.
— Лусине уже убрала со стола, — пожимаю плечами. — Если хочешь, я накрою все заново, или приготовлю что-то новое для тебя, или…
— Отпразднуем по-другому, — говорит Арнак со значением.
При этом смотрит на меня таким взглядом, что делается жарко.
И снова впивается в губы.
Я позволяю ему сделать со мной все, что он хочет. А он, как всегда, хочет много.
Мой муж — изобретательный любовник, с ним одним разом в миссионерской позиции не отделаешься. Он любит меня по-разному, страстно и долго. В спальне на кровати, в ванной прямо под душем и даже на кухне, куда мы все-таки спускаемся перекусить и выпить по бокальчику красного.
Я засыпаю в его объятиях, уверенная, что любима им, что вместе мы преодолеем все.
А наутро, когда просыпаюсь, Арнака уже нет в спальне.
Зато на его подушке лежит записка, сделанная на половинке листа формата А4.
Написано идеально ровным почерком мужа:
«Прости, малыш, но нам лучше развестись».
Глава 4. Как они любили
Маргарита
Мне понадобились сутки, чтобы собрать себя по кусочкам.
Первые часы я выла громко, потом выла тихо. К вечеру уже шепотом, потому что охрипла.
Прокрутилась ночь, а на следующий день все же подняла себя с кровати.
Душ, охлаждающая маска для лица, макияж, свежий кофе, прическа.
Я приехала к мужу в офис ближе к вечеру, чтобы поймать после работы. Ведь трубку он так и не взял вчера ни разу, ни на одно сообщение не ответил.
Боялась, что охранник меня не пропустит.
Но я прошла без проблем, поднялась на нужный этаж, однако внутрь не вошла.
Так осталась стоять возле надписи «Меликян-СтройОрг». Это строительная фирма моего свекра, где Арнак работает заместителем генерального. Большая фирма, занимающая в бизнес-центре целых три этажа.
Арнак работает на втором, тут я и заняла выжидательный пост, зачем — даже сама не знаю.
Наверное, нормальная женщина на моем месте послала бы мужа в пешее эротическое. Собрала шмотье и устроила ритуальное сожжение во дворе. Или вовсе сложила вещички, и поминай как звали. На развод можно подать и раздельно — это вообще не проблема.
Если тебя бросают при помощи сраной бумажки, это ж какое унижение… Такое прощать никому и никогда нельзя. Этого человека нужно вычеркнуть из жизни и идти дальше с гордо поднятой головой.
Но…
Я не нормальная, я влюбленная.
И меня лихорадит от одной только мысли, что я больше не увижусь с Арнаком, что это его сапфировое сердечко — последний подарок и вчера был последний раз, когда он меня целовал.
Мне дорогого стоит не разрыдаться снова. Прямо тут посредине коридора на глазах у спешащих домой сотрудников.
Некоторые из них здороваются со мной, другие просто с опаской поглядывают. Почти никто не решается сказать больше настороженного «Здравствуйте, Маргарита Ивановна». Наверное, я выгляжу соответствующе — не подходи, разревусь.
Ручеек работников фирмы иссякает.
И вот наконец я вижу Арнака.
Он выходит и резко тормозит, увидев меня.
Вижу, как мечется.
Подойти ко мне или уйти к лифту?
Вот такой у моего мужа непростой выбор.
Ошалело на него смотрю, неужели и сейчас у него не хватит соображения поговорить со мной по-человечески?
Но все же он подходит ко мне.
Гладко выбритый, наглаженный, в новом пиджаке, который я на нем раньше не видела. Надушен духами, опять-таки новыми. Чувствую ноты свежести — цитрус, мяту, морской бриз.
Надо же…
Ходил по магазинам, пока я рыдала в подушку?
— Зачем пришла? — Арнак не здоровается, пристально на меня смотрит.
— Я…
Ни слова не могу ему ответить.
Мне физически больно чувствовать, что ему все равно. Мне орать хочется…
А он стоит с нейтральной миной и смотрит на меня сверху вниз, как будто я никто. Как будто это не меня он взял в жены, не со мной прожил три года, не мне клялся в любви.
— Рит, ты помолчать пришла?
Он как будто издевается, неужели не понимает, как мне больно и плохо?
— Я… — снова хриплю, а потом меня прорывает: — Арнак, ты это из-за анализов? Ты же понимаешь, что я в этом не виновата! Не могу контролировать собственную кровь и эти гормоны. Я буду лечиться, я…
Затыкаюсь, поняв, что следующими будут мои мольбы подождать и не рубить с плеча. Не разводиться со мной, в конце концов.
Как будто мало мне предыдущих унижений, осталось еще на колени перед ним упасть и начать биться лбом об пол.
Арнак игнорирует все, что я сказала.
Спрашивает конкретно:
— Что ты хочешь при разводе?
Что можно хотеть при разводе? Не разводиться?
А-а-а, он про деньги?
Черт, я не подумала.
А можно я отдам все деньги, которые у меня есть и будут, но он от меня не уйдет?
Не озвучиваю свое суперпредложение, конечно же.
Моргаю, пытаясь смахнуть ресницами слезы, потому что уже почти ничего не вижу, все мутнеет от обилия влаги в глазах.
Арнак по-своему принимает мое молчание и награждает меня новым унижением:
— Я оставлю тебе дом, кину сумму на карту, как
