Подарок на свадьбу бывшего - Диана Рымарь

Диана Рымарь

Подарок на свадьбу бывшего

Часть 1. Почти бесплодная

Глава 1. Ах эта славная свекровь

Маргарита

— Что ты сидишь тут, нежничаешь с ней, она же бесплодная! — Свекровь выкрикивает это как обвинение, едва появившись в гостиной.

Немая сцена.

Мы с мужем сидим за накрытым столом, отмечаем вдвоем мой день рождения. Точнее, отмечали, пока в наш дом не ворвалась его мать, красная как рак и запыхавшаяся. На ее лбу выступает пот, видно бежала сюда от машины.

После высказывания Мариам Вазгеновны я роняю на пол вилку.

Мой муж Арнак замирает с не донесенным до рта бокалом воды.

— Что вы такое говорите? — спрашиваю с побледневшим лицом, нервно убираю за ухо русую прядь волос.

Я действительно проходила недавно обследование в клинике, но еще не получила окончательных результатов.

Свекровь шагает к нам, одетая, как всегда, во все черное, точно всадник апокалипсиса. Ее пышные телеса аж потряхивает от нескрываемого гнева. Она отталкивает блюдо с уткой, которое стоит по центру стола, да так яростно, что птица почти слетает на пол.

Кладет на белую скатерть какие-то бумажки и тычет в них пальцем.

— Бесплодная! Тут все черным по белому! И я не верю, что ты не знала о своем положении, когда выходила замуж. Разве можно о таком не знать?

Я наконец понимаю, что это за бумажки: результаты анализов из клиники, где делала проверку.

Поднимаюсь с места, хватаю бумажки и буквально вырываю их из пухлых пальцев Мариам Вазгеновны.

Просматриваю их и убеждаюсь в своей правоте. Так и есть — анализы на гормоны. Но почему они оказались у нее? Как она могла получить их раньше меня? Да как она вообще могла их получить?

— Но подождите, как это возможно? — Смотрю на нее с возмущением. — Это же мои анализы! Почему они у вас? Это я должна информировать мужа о своем здоровье, а не вы. Есть такое понятие, как врачебная этика!

Я, конечно, понимаю, что клиника, где проходила обследование, принадлежит мужу ее подруги. Но это же не значит, что теперь чужие анализы могут раздавать свекровям.

Меня аж колотит от подобной бестактности. Она ведь мне и шанса не дала все обдумать, как-то деликатно преподнести мужу новость. Или хотя бы для начала самой с этой новостью свыкнуться, провести исследование. Может, там какое лечение есть гормональное… Ведь бывает же.

Свекровь продолжает возмущаться, потрясая пальцем в воздухе:

— Что ты тут стоишь, мелкая пигалица, глазенками своими голубыми хлопаешь. Думаешь, за красивые глазки тебя в семье оставят, так? Будешь и дальше из моего Арнака жилы тянуть?

— Мама, не смей! — Тут уже подскакивает Арнак.

Мерит меня и мать своим фирменным гневным взглядом. Его черные глаза, кажется, становятся на порядок больше в размере. Он подходит ко мне, нависает, забирает результаты, пытается вникнуть в суть написанного.

Но мать не дает, она продолжает возмущаться:

— Вы посмотрите на уровень ее гормонов. С такими анализами у нее ни одной путной яйцеклетки не вызреет! Если когда-то чудом и залетит, то дебила родит! Хотя какое там залетит… Три года не беременеет! Теперь понятно, почему…

Стою как обухом по голове прибитая и не знаю, что сказать.

Новость про гормоны просто оглушает, ведь мы с Арнаком так хотели маленького, так давно к этому стремились. Неужели мне не суждено стать мамой? На глаза невольно наворачиваются слезы.

Свекровь не унимается:

— Мало нам кист по всем яичникам, так теперь еще и это! Ты кого в жены взял, Арнак?

Он тоже будто не слышит, все смотрит и смотрит на результаты анализов. Трет лоб, достает телефон, что-то ищет в поисковике, снова смотрит на анализы.

С каждой секундой, что я на него смотрю, мне становится все хуже и хуже. Такое ощущение, будто из-под ног почву выбили.

Неужели и вправду там все так ужасно? Мне ведь даже посмотреть толком не дали.

А его мамаша и не думает успокаиваться.

Орет дальше:

— Вы три года женаты! Да за три года любая порядочная девушка тебе трех сыновей должна родить. А эта и на одного не сподобилась! Нам брак в генофонде не нужен!

— Мариам Вазгеновна, хватит! — кричу я, наконец не выдержав. — Всему есть предел, и мой наступил. Вы переходите все границы! Немедленно уходите!

— А ты рот не раскрывай на мать своего мужа! Ишь что удумала, гнать меня из дома, который мы же с отцом вам на свадьбу подарили…

Наконец к разговору подключается Арнак:

— Мама, ты сказала достаточно. Уймись! Хоть какие-то приличия в тебе есть?

— Бросай ее, сынок, негожая она. Мы тебе лучше найдем, качественнее…

Ее последние слова для меня как оплеуха.

Я тут же взрываюсь:

— Мариам Вазгеновна, это ни в какие ворота! Вам не стыдно?

Однако мне моментально прилетает от Арнака:

— Как ты смеешь разговаривать так с моей матерью? Рот закрой, женщина!

«Рот закрой, женщина».

Его мать меня тут смешала с грязью, а я — рот закрой, женщина.

Стою, как говорится, обтекаю.

А он мать под руку берет и кидает мне через плечо:

— Будь дома, я отвезу мать и вернусь. Ей нельзя за руль в таком состоянии.

И уходит, оставив треклятые результаты на столе.

Я, конечно же, бросаюсь к ним, чтобы все подробно изучить.

В груди теплится надежда, что, может, не так все и плохо? Или в крайнем случае лечится?

Глава 2. Вездесущие гормоны

Маргарита

Я дергаюсь, когда слышу звук баханья входной двери.

Ушли.

Но перед этим как следует выместили злобу на ни в чем не повинной дверной створке.

Кто? Арнак? Свекровь?

Тихонько прохожу к дивану у телевизора.

Конечно же, ничего не включаю. Сжимаю в руках бумажные листки и цепляюсь взглядом за строки, внимательно вчитываюсь в результаты анализов.

Я в них ничего не понимаю, хотя уже неплохо разобралась во многом, касающемся репродуктивной функции женщины. Но даже мне, не слишком сведущей в вопросах гормонов, ясно, что с моими анализами совсем беда. Ведь они сильно выходят за рамки нормы.

Сижу, поджав к груди ноги, в сотый раз проглядываю результаты. И от обилия проступивших слез перед глазами все плывет.

Повышенный Пролактин, крайне высокий Эстрадиол, Лютеинизирующий гормон…

Какая лютая жесть!

Мало мне было операции в прошлом году… Удаляли кисту на одном из яичников.

Теперь еще и это!

Конца и края нет моим