Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна - Аля Полякова
Говорю же, мудак. А я еще жаловалась, что у меня жизнь скучная. Лучше скучная, чем такая, в которую ее превращает этот человек.
Кабинет Шахова расположен на втором этаже. Но я лифт, укативший пока я трепалась с Городецким, не жду — иду по лестнице. На адреналине не замечаю, как пролетаю два лестничных пролета. Торможу только перед кабинетом Шахова, чтобы перевести дух и постучаться. Но до того, как успеваю занести руку, дверь распахивается и на пороге появляется взволнованная Вера.
— Кать… — пучит глаза подруга. — Ох…
— Все в порядке? — спрашиваю я, борясь с паршивым предчувствием.
Раз она была в кабинете, значит, должна была замолвить за меня словечко перед Шаховым. Но что-то на ее выразительном лице нет и следа оптимизма, которым мы зарядились, придумывая план, как избавить меня от компании Городецкого, пока он торчит в клинике.
— Я думала ты ушла… — лепечет Вера.
— Меня твой муж вызвал.
Она виновато опускает глаза.
Ох. А вот это уже не просто предчувствие, а настоящий красный флаг. Не вышло договориться? Или… Меня что, увольняют за проявленную к вип-пациенту грубость?
— Катерина, заходи, — звучит из глубины кабинета отрывистый голос Шахова.
Ох, мамочки… Этот умеет включать такого строгого босса, что даже у самых стойких сотрудников поджилки трясутся, что уж говорить обо мне…
Ступаю в кабинет. Вера хватает меня за руку и заходит за мной следом.
— Вера, оставь нас, — безапелляционно произносит Шахов.
Ох бля… ха муха. А дело и впрямь дрянь.
— Но Тимур…
— Вера! — Шахов не повышает голос, но у меня аж зубы сводит от страха. — Прошу тебя, оставь нас. Катерину можешь подождать за дверью. А лучше иди переодевайся. Я закончу и отвезу тебя домой.
Бросив на меня сочувственный взгляд, подруга вздыхает.
Ну, короче, мне хана. Раз уж беременной Вере из-за меня достается…
— Катя, — неожиданно спокойно обращается ко мне Шахов, когда за его женой закрывается дверь. — Ты знаешь, как важна для нас репутация клиники? Мы долго на нее работали, и не имеем права позволять личным отношениям сотрудников влиять на нее в негативном ключе.
— Понимаю вас, Тимур Юрьевич, — шепчу я, чувствуя, будто под ногами разверзается пропасть.
— Даниил Городецкий чересчур влиятельная персона, чтобы я мог игнорировать его просьбы, — продолжает главврач.
— Понимаю вас, — выдавливаю я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Вот так из-за своего бывшего я сейчас лишусь единственного (ну, после кота) важного в своей жизни — работы… — Что он попросил? Уволить меня?
— Уволить? — искренне удивляется Шахов. — Конечно, нет. Он попросил, чтобы ты была его единственным лечащим врачом.
Глава 4
Катя
Сплю я плохо. Кошмары мучают, в которых я Городецкому клизму делаю под напором. Саморучно!
Жуть! Приснится же такое…
Встав по будильнику в пять тридцать, первым делом выпиваю залпом стакан воды, а потом, вспоминая ночные видения, в ужасе таращусь на свое отражение в зеркало шкафа-купе, что стоит напротив кровати.
— Брр… Не дай бог…
Еще и сон пришелся с четверга на пятницу — страшно представить если станет пророческим.
Вот аппендицит я бывшему с закрытыми глазами вырежу, но клизму… извольте откланяться.
— Мяу.
Мой британец, запрыгнув на кровать рядом со мной, трется мордочкой о мое плечо, выпрашивая порцию еды и ласки.
Жирок со мной уже четыре года, и лучше мужчины в моей жизни не было: многого не требует, ночью в постели согревает и не изменяет. И сердце мне точно не разобьет. Разве что своей старческой смертью, но об этом нам еще рано думать — ко мне он попал совсем котенком.
Воздав Жирку положенные почести, с особой тщательностью собираюсь на работу.
Сегодня у меня ответственный день — сдержаться и не залечить до смерти человека, который когда-то заменил мне всю семью. Вчера, после того, как Шахов сбросил на меня бомбу про требование Городецкого, у меня духу не хватило пойти к нему в палату. Я бы его придушила, ей-богу. Но садиться в тюрьму из-за этого… существа мужского рода, я не намерена!
— И я тебя люблю, пушистик, — посылаю своем мурчащему приятелю воздушный поцелуй и выскакиваю на лестничную клетку.
Смоки-айз, высокий хвост как у амазонки, вместо допотопных кроксов на мне туфли на каблуках. Не самые удобные, зато добавляют мне уверенности, ногам — длины, а росту — сантиметров, чтобы не запрокидывать голову, когда Городецкий будет надо мной возвышаться.
Не то, чтобы я представляю как он будет надо мной возвышаться… Ну, в общем, на всякий случай. В сражении с бывшим мужем мне нужны любые преимущества.
В клинику добираюсь на машине. Два года назад купила себе небольшой хэтчбек синего цвета, старенький, с пробегом — друг в ремонте бывает чаще чем я у своего парикмахера.
На утренней летучке в пол уха слушаю Шахова, листая в телефоне информацию о Городецком.
Первые годы после развода я постоянно мониторила его социальные сети. И обливалась слезами, когда видела фотографии с его новыми пассиями. А они все как одна словно с одного модельного агентства были. Красивые, длинноногие, с грудью третьего размера. Натуральности ноль. Но почему-то Данил проводил время именно в таком обществе. Не смотря на то, что много лет твердил мне, что в восторге от моей красоты и натуральности.
Врал.
Те фотографии Городецкого в обществе моделей породили во мне миллион комплексов, но те времена в прошлом. Я больше не сопливая девчонка с разбитым сердцем. Я врач, хирург и сегодня намерена показать Городецкому важность своей профессии.
— Екатерина, — окликает меня Шахов после летучки. — Вы помните о наших договоренностях?
— Доброе утро, Тимур Юрьевич. Конечно, облизать Данилу Городецкого с головы до ног, чтобы он не думал жаловаться, а лучше стал спонсором клинки, — произношу елейным голос.
Я гуляла на их свадьбе с Верой в числе немногочисленных гостей и раз в месяц на кухне в их квартире мы устраиваем с подругой посиделки. Поэтому могу позволить себе немного дерзости.
— Хорошо, что ты уловила суть, — усмехается Тимур, а затем понизив голос серьезно добавляет. — Кать, я знаю, что у вас с Городецким непростая ситуация. И если бы мог, отдал бы его другому терапевту. Но он настроен слишком категорично, а таких врагов клинике, как Данил, нам не нужно.
— Я понимаю, Тимур.
Видимо Вера все же рассказала своему мужу о моем совместном прошлом с Городецким. Не могу ее винить.
Взяв планшет, неспешно иду в сторону отделения в котором лежит мой бывший муж. Останавливаюсь около автомата с кофе и беру себе стаканчик
