Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна - Аля Полякова
Опускаю лицо в ладони и с силой растираю кожу, чтобы хоть как-то прийти в себя, вернуть контроль. Но стоит лишь закрыть глаза, как вижу повзрослевшего Данила Городецкого: его синий пронзительно-насмешливый взгляд, самодовольную улыбку, бьющую наповал сексуальность… А ведь он лежит на кушетке с переломом руки и подозрением на сотрясение! Вот умеет он… Всегда умел… Превосходить всех, добиваться поставленных целей, быть лучшим во всем. Вот в такого Даню я и влюбилась, а спустя два года он меня растоптал.
— Это давняя история… — отвечаю уклончиво. — Мне было восемнадцать. Ему двадцать два. И закрутилось-завертелось. А потом разбилось, как хрустальный бокал, который уронили на мраморный пол. Не починить, не склеить.
— Постой, в университете ты уже была замужем? И молчала? — шокировано спрашивает Вера.
— Я тогда как раз переживала развод и не хотела об этом говорить. Я же в медицинский позднее поступила чем ты. Сменила город, вернула девичью фамилию… Отрезала себя от прошлого.
— И вот оно тебя настигло… — констатирует подруга, даже не представляя, какими пророческими кажутся мне ее слова.
Даниил он такой… Настигает. Приходит как ветер, а сносит все под корень, как ураган. Я это сразу почувствовала, как только он взглянул на меня в процедурном. В ответ на его хамское заявление о неуклюжести наших медсестер на эмоциях выпалила, что неуклюжих подбирают только для хамов.
Шахов меня тут же одарил строгим взглядом, а Даниил — ледяным. И не выговора от босса я испугалась. Мурашки страха поползли от сузившихся глаз бывшего мужа.
— Слушай, ну столько времени прошло. Что вам делить-то сейчас? — сетует Вера. — Можно же вести себя как взрослые люди. Никто не заставляет вас общаться…
— Общаться? — нервно выдыхаю я. — Я его видеть не могу. Не хочу…
— Давай я Тимура попрошу, чтобы он развел вас? Вообще чтобы не сталкивались в клинике?
— Можешь? — спрашиваю я с надеждой, испытывая неимоверное облегчение. Обычно смелая и независимая, сейчас я только рада свалить решение этой проблемы на Веру.
— Конечно! — улыбается Вера.
Видно, что она тоже рада, что смогла найти выход. Никому не нужны конфликты в клинике. А то, что я и Городецкий в одном помещении — это граната с выдернутой чекой, всем стало понятно по одному единственному эпизоду.
Приободрившись от этой мысли, переодеваю форму и забираю ее постирать, распустив волосы, расчесываю их руками. Приду домой, потискаю своего любимого британца Жирика и лягу спать, забыв о Даниле Городецком, как о страшном сне.
В коридоре наливаю себе кофе в бумажный стаканчик и уже почти дохожу до выхода, когда меня окликает Валя.
— Кать, тебя Шахов к себе вызывает.
— Сейчас? Что ему надо? — хмурюсь, предчувствие у меня не доброе.
— Не знаю, не доложил, — язвит медсестра.
Все еще дуется, что из-за меня она перед Шаховым и вип-пациентом по полу ползала, собирая пробирки. Я же не дурочка, видела, какими глазами она потом на Городецкого смотрела. Все на него так смотрят… Внешность кинозвезды, обаяние бэдбоя и внушительный счет в банке — взрывная комбинация.
Развернувшись в обратном направлении иду к лифту.
Его двери открываются через пару секунд и оттуда наш новенький медбрат Сергей, выталкивает вперед на каталке моего бывшего мужа. Он без сознания или спит. Мерно дышит и не смотрит своим презрительным рентгеновским взглядом, от которого у меня до сих пор посасывает под ложечкой.
— Стой, дай карту его посмотреть, — велю, протягивая руку за рабочим планшетом, которые есть у нас у каждого сотрудника.
— Блин, Катюх, не положено же…
Не обращаю внимание на его бормотание, выхватываю планшет и иду за каталкой и Сергеем в сторону крыла, где у нас лежат вип-пациенты.
По результатам КТ и других обследований у Городецкого легкое сотрясение, перелом лучевой кости, несколько гематом и ушибов и трещина в ребре справа. Легко отделался, будет жить и через недели две вообще забудет о своих травмах, о клинике и обо мне. Как впрочем уже и было когда-то.
— Мужик — какая-то важная шишка, — продолжает сливать информацию Сергей, — Шахов сам курировать его взялся, а он редко спускается сверху, сама знаешь. Если только не тяжелый интересный случай. А здесь вроде вообще туфта, неудачно приземлился на лыжах. Зато какой сервис, заказали этому Городецкому особое меню из ресторана и даже охрану около палаты выставить велели… Понятия не имею зачем. Он суперзвезда какая-то?
— Чтобы бывшие жены не совали свой нос куда им не надо. Здравствуй, Катя, — вдруг произносит Даниил, и я вздрагиваю от неожиданности, потому что была на сто процентов уверена, что он спит, а не греет уши, и роняю планшет прямо на его больные ребра. — Сссука…
Глава 3
Катя
— Сука — это ты об одной из своих многочисленных пассий? — храбрюсь я, хватая планшет, который пересчитал ребра Городецкого и опустился прямо на его бедра… Ну, то есть пах, даже слегка выпирающий под свободной больничной рубашкой.
— Блять, заткнись, — рычит Даниил, здоровой рукой хватаясь за место ушиба. — Ссука, как же больно…
— Мы это… Сейчас… Анальгетик… — суетится медбрат Сергей явно в шоке от поворота, который принял наш безобидный на первый взгляд разговор.
Впрочем, как безобидный. Мы сплетничали о пациенте при пациенте, думая, что он спит… Шахов за такое может премии лишить. И это еще хороший вариант развития событий. А если из-за ушиба еще осложнения пойдут…
— Не надо господину Городецкому анальгетик, — встреваю я. — Он любит острые ощущения, правда?
— Стерва, — выплевывает мой бывший, бросая на меня полный ненависти взгляд. — Яд так и плещет.
— Не знали, что яд в лечебных целях используют, Даниил Владиславович? — парирую я, толкая каталку в сторону палаты. — Мы в нашей клинике используем все методы для исцеления пациентов. Даже нетрадиционные.
— Говорят, секс тоже помогает, — не удерживается от шанса уколоть меня Городецкий. — Интим тоже в списках ваших нетрадиционных услуг значится, Катерина Владимировна?
Ага. Мудак озабоченный. Начал острить на тему секса. Значит, не так уж и больно его планшетом огрели.
— А вам интима хочется? Извините, шлюх в клинику не пускают, — бросаю самым сладким голосом и передаю ручки каталки ошалевшему Сергею. — Давай, друг, вези нашего вип-гостя в его палату. У меня встреча с шефом.
— Екатерина Владимировна… — лепечет медбрат, резко переходя на официальный тон.
— Еще увидимся, Катюха, — делает Городецкий акцент на этом фривольном имени, которым ко мне при встрече обратился Сергей.
— Я бы на это не рассчитывала.
— Ты предполагаешь, а жизнь располагает, — включает философа мой бывший, но в его
