Развод. Уходи красиво - Галина Колоскова
Поля чуть наклонила голову. Хитрые кошачьи глаза сощурились. Длинные пальцы не спеша стянули шёлковую ткань с точёного плечика. Чувственный взгляд. Хищная грация в каждом движении гибкого тела. Она лизнула кончиком языка палец, перед тем, как указать им на режиссёра.
— Милый, я замёрзла и жду…
Марсель уронил челюсть. Глубокий вздох охладил лёгкие. Взгляд взлетел в потолок, лишь бы не видеть призыв в полных губах. Сердце ухнуло вниз. Время прокручивалось, как в замедленной съёмке. «Твою мать!»
— В сторону! — он в прыжке кинулся к Поле.
Вниз, с куском металлической конструкции, летел сорвавшийся с крепления прожектор…
Глава 23
Очень страшно оказаться на грани между жизнью и смертью. Железный убийца приземлился в нескольких сантиметрах от виска. Сердце гулко стучало, ещё не осознав в полной мере произошедшее. Марсель большой живой глыбой навис сверху.
— Ты в порядке? Ничего не болит? — большие ладони ощупывали голову, плечи, руки. — Нигде не задело? — в чёрных глазах отчаянный страх и волнение. — Не молчи!
— Что это было? — Поля с трудом выходила из ступора. — Вроде ничего не болит, а должно?
Стоило прислушаться к ощущениям тела, тем более, что стояла мёртвая тишина. Кругом плавала белая пыль. Поёрзала на всякий случай. И позвонки не болят. Приятный аромат дорогого парфюма Адеева, тепло его тела, свежесть дыхания с нотками ментола, запах чистой кожи. Приятно. Так и должно быть или она уже на «том свете»? Возникал резонный вопрос:
— Я живая?
— Судя по тому, как сексуально подо мной шевелишься — да! — проговорил Марс, скривив губы в горькой усмешке. — Надеюсь, я тоже… — Он поднялся и протянул руку: — Рановато для «умерли в один день». Мы ещё «долго и счастливо» не жили.
Одного рывка сильных рук хватило, чтобы оказаться на ногах. Поля влепилась в крепкую грудь режиссёра. Она смотрела снизу вверх в чёрную бездну бесстрастных глаз. Раньше разнёс бы всех и вся за меньшее.
— У тебя тихая истерика?
— С чего ты взяла?
Странно, что сама оставалась спокойной. Похоже, с недавних пор ничего испугать не может.
— До сих пор никто не наказан, — она обернулась на безмолвную съёмочную группу, не успевшую среагировать на происходящее. Слишком быстро всё произошло. — Смотри, как всё живое в округе замерло в ожидании.
— Сейчас оживёт!
Отборные маты взрезали затихший воздух. Обещание всех выгнать, но перед этим повесить электриков, а до того убить и закопать тех, кто устанавливал прожекторы.
— Что творится сегодня? Сначала полдня выполняли монтаж, — он пнул железо с осколками толстого стекла, — потом оборудование, с которым так долго возились, летит на голову актрисы. Вызывайте полицию! Не верю, что произошедшее случайность!
Зажмурилась, прогоняя ощущение тяжелого взгляда на спине. Совсем как было в «Порше» по дороге на студию. Совпадение? Обещание Алины, что умоется кровью — тоже случайность? За что должна ответить? В чём её грех перед клоном? Детектив прав. Разговор с мамой становился жизненной необходимостью.
Поля стряхнула пыль и осколки прожектора с одежды. Кожа ног и рук в нескольких местах посечена стеклом. Взмах рыжей гривы, избавил от остатков мусора волосы.
— Ты должна показаться врачу, идём за мной! — Адеев тащил её к выходу. Подальше от опасного места. — Прости! Сейчас натяну всех отвечающих за технику безопасности. Больше такого не повторится!
— Где-то сама виновата. Утром, когда добиралась до студии, меня преследовал чёрный «БМВ». Взгляд водителя поймала, очень злой, даже с ненавистью. Он свернул на развилке. Подумала, что показалось.
— Там заезд на платную стоянку. Внешность запомнила?
— Чёрные волосы, карие глаза.
Марсель скривился.
— Половина студии таких мужчин. Описать нашему художнику сможешь?
— Попробую. Но потом. Мне нужно к маме. Срочно! Илья прав, нужно подробно расспросить о моём детстве. С самого рождения.
— Я с тобой! — в чёрных глазах лихорадочный блеск с огромным желанием действовать.
Узкие ладошки упёрлись в мощную грудь.
— Не нужно её шокировать. Гулящая любимая девочка очень расстроит верную жену старых взглядов. Не объяснишь, что мне уже сорок пять… — Она кивнула на топчущихся позади телохранителей: — Со мной твои ребята.
— Как видишь, не помогло! Теперь будут и на съёмки ходить, — твёрдо заявил он и направил на Полю взгляд с нескрываемым сожалением: — Тогда ждём тебя с Денисом в кафе?
— С Денисом? — никак не могла привыкнуть, что у сына теперь два отца. — Мы с ним разговаривали, он ничего не сказал.
— Зато мне звонил, — Адеев не смог скрыть довольной улыбки. — Предложил вместе отметить твой день рождения.
— Заговорщики! Что дальше будет?
Лапищи Адеева сдавили худышку в объятиях. Нос уткнулся в рыжую макушку. Говорил, обдавая горячим дыханием:
— Никому не дадим тебя в обиду!
Через полтора часа Полина входила в дом матери. Никто не скажет, что всего два часа назад она пережила покушение. Успела заехать в любимый бутик. Деловой костюм красного цвета скрыл обработанные врачом порезы. Волосы тщательно вычесаны. Времени на поход в салон не было.
Взгляд натыкался на знакомые с детства предметы.
Устаревшая дубовая мебель. Картины на стенах. Старинный фарфор немалой стоимости. Семейные портреты в центре. Со смертью отца время в доме замерло. Невысокая, ухоженная женщина за шестьдесят встречала дочь в гостиной.
— Не ждала тебя сегодня, именинница! Поосторожней с поцелуями. Я простыла, температурю… — Она обняла любимую девочку. — Думала, юбилей отметишь на широкую ногу, а ты всё отменила.
— Не до праздника, мама. И ты разболелась. Что за юбилей без родителей?
— Хитруля, не сваливай на меня! — Пытливые глаза разглядывали единственного ребёнка: — Что происходит? Лица на тебе нет.
Пришлось улыбаться, делая хорошую мину при плохой игре.
— Всё отлично! Не хочу радоваться ещё одному году в копилку старости.
Тёплая ладонь легла на щёку.
— Другим ври, меня не обманешь.
Поля прижалась к морщинистой руке. Расплакаться бы, как в детстве, уткнуться лицом в худенькие коленки и рассказать, что случилось. Только сама давно уже не ребёнок и проблемы не детские, а мама перенесла два инфаркта.
— Правда, всё хорошо, мамуль. Я к тебе с вопросами, которые могут очень удивить и даже расстроить… — Она молчала, пытаясь придумать слова, чтобы нечаянно не обидеть.
— Не мнись. Спрашивай, — прямолинейной Татьяна Климовна была всегда. — Если знаю, отвечу.
— Мама, ты никогда не рассказывала, как меня родила. Я сейчас блог пишу в своей группе. Самый важный день в вашей жизни.
— В Троицке. У подруги в гостях была, а тут такое. Преждевременные тяжёлые роды. Папа твой был против моих поездок. Серёжа всегда прав. Я же не помню ничего… — Татьяна Климовна задумалась ненадолго. — Сознание потеряла до того, как привезли в роддом.
