Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна - Аля Полякова
— А я думаю!
— Ты мне лжешь, — обрубает Даня. — В прошлом ты часто замалчивала что-то и я отступал, делая скидку на твое положение, но в этот раз я тебе не позволю.
— Да ну! И как же ты собираешься добиться от меня правды? — спрашиваю ехидно, взбешенная его упоминанием прошлого, которое все еще кровоточит.
Даня стремительно сокращает расстояние между нами и, обхватив мое лицо руками, прижимается своими губами к моим губам. Ох, господи боже мой…
Губы у него плотные, сухие, теплые, касаются меня с крышесносной самоуверенностью. Собираюсь протестовать, но в приоткрытый рот властно проникает его язык. Лижет меня, в порочной ласке касается неба, проходится по зубам…
Все мысли о сопротивлении сгорают в чувственном огне, который зажигает во мне Городецкий. Может быть, это гормоны, может быть у меня просто слишком давно не было близости, а может быть дело именно в нем — в мужчине, которому так сложно протестовать, но я, вместо того, чтобы гордо оттолкнуть его, почему-то безропотно позволяю ему себя целовать. И даже постанываю, когда его пальцы начинают ласкать мою шею — это у меня особая эрогенная зона.
Когда он отстраняется, я просто зачарованно смотрю на него. Что тут скажешь…
— Ничего не скажешь? — словно прочитав мои мысли, выдает Даня хрипло.
— Ты классно целуешься, — бормочу я с ироничным смешком. — Вряд ли я первая, кто говорит тебе об этом.
Он хмурится, словно ответ ему совсем не нравится. Потом запускает пятерню в волосы на затылке.
— Поехали домой, — произносит он напряженно.
— Я дома.
— Ты знаешь о чем я.
— Знаю, — соглашаюсь я. — Но я не поеду. Мой дом здесь, а твой там. Да, у нашей близости есть последствия. Да, этот ребенок наполовину твой. Но мы с тобой… — я качаю головой. — Это все глупости, Данил. У тебя своя жизнь. Работа. Женщины. Мне не нужно, чтобы ты менял что-то из-за меня. И я не хочу менять ничего из-за тебя.
— А из-за ребенка? Поменять что-то из-за ребенка ты не готова?
— Сейчас ему нужно, чтобы мне было хорошо. А мне хорошо у себя дома.
— А что если тебе станет плохо? Как вчера и сегодня утром? Кто о тебе позаботиться?
— Вчера и сегодня утром у меня был токсикоз. Это нормально и естественно. Я в состоянии позаботиться о себе.
Городецкий бросает беглый взгляд на часы, потом тяжело вздыхает.
— Мне нужно уезжать. Есть сложности в офисе, которые без меня решить не могут, — говорит напряженно. — Но этот разговор не закончен, Катя. Хочешь остаться здесь? Оставайся. Пока. Я решу дела и приеду за тобой. И лучше тебе и твоему коту подготовиться.
— Это лишнее.
— А это уже я буду решать, договорились? — обведя мрачным взглядом мою скромную квартиру, Даня усмехается. — Ну, или в крайнем случае я всего могу переехать к тебе. Заживем, Кать. Ты на диване, я на полу.
От перспективы заиметь себе Городецкого в водители на площади 35 квадратов я даже вздрагиваю. Он, конечно, замечает. И впервые за этот разговор на его лице появляется улыбка.
— Давай, — он протягивает мне ладонь.
— Что давать? — спрашиваю непонимающе.
— Ключи свои давай. Хотя бы от домофона. Я больше не хочу стоять у входной двери в подъезд в ожидании твоих соседей.
— Чересчур для твоей королевской задницы?
— Чересчур для моих нервов, — парирует он. — Я хочу быть готовым попасть в квартиру, если тебе нужна будет помощь.
Ну, это разумно. Признаю я нехотя. Так что взвесив за и против, плетусь к комоду и достаю запасную связку ключей.
Даня забирает ее, прячет в кармане брюк. Выжидающе смотрит, и на секунду мне кажется, что он снова меня поцелует, чтобы доказать что-то… Но он только кивает и, не говоря больше ни слова, уходит.
Глава 20
Катя
Утром следующего дня, зевая и потягиваясь выхожу на кухню и застываю в ужасе, потому что за моим столом сидит Городецкий и что-то яростно печатает в своем ноутбуке. На Дане светлая футболка и спортивные шорты, на столе дымится кружка кофе и вторая такая же стоит рядом. Для меня? Метнув взгляд к плите, замечаю там свою гейзерную кофеварку.
Жирок предатель крутится около ног моего бывшего мужа, а Даниил опустив руку задумчиво почесывает время от времени у него между ушек.
— Что ты здесь забыл? — спрашиваю громко и зло, отчего и Жирок и Городецкий подпрыгивают.
— Ты дала мне ключи. Вчера, — напоминает, обернувшись через плечо.
Городецкий проходится обжигающим взглядом по моему телу. На мне лишь пижама, состоящая из микроскопических шорт и топа на бретельках. Я не ожидала, что бывший заявится ночью, а то легла бы спать в парандже!
От взгляда Дании мое тело загорается и покалывает, там куда он устремляется. Грудь. Живот. Ноги. Обратно к лицу.
— Я дала ключи на экстренный случай.
— Твоя беременность и есть экстренный случай.
— Я не больна, Городецкий! А просто беременна, не нужно меня тотально контролировать. Можешь и дальше жить своей жизнью.
— А что если я хочу жить так.
— Как? Спать на полу у меня на кухне? — киваю на свернутый в рулон спальный мешок в углу. — Не слишком ли унизительно для твоего эго?
— Как видишь, совсем нет. Я сказал тебе, что больше не оставлю вас, значит не оставлю. И в горе и в радости, ты помнишь, дорогая?
— То было давно. Мы в разводе.
— Это всегда можно исправить, — улыбается этот наглец.
Я презрительно фыркаю, решаю оставить выпад без ответа. Открываю холодильник и достаю коробку с яйцами, помидоры, огурцы и хлеб. Сегодня меня не тошнит, и я ужасно хочу есть.
— Ну-ка, дай сюда, — рядом матерелизуется Даниил и отбирает у меня продукты. — Хочешь омлет с помидорами? И гренки? Я могу сделать.
— Эй! Я тоже могу это сделать.
— Мне не сложно за тобой поухаживать, и я это хочу сделать. Сядь, пожалуйста, за стол или если хочешь, можешь порезать овощи для салата.
— Я не немощная старуха! И могу позаботиться о себе сама, о себе и малыше, — яростно топаю ногой.
— Я знаю, детка, но я тоже хочу о вас заботится, как ты не понимаешь?
Взгляд Данила вдруг смягчается и меня обволакивает ощущением нежности.
Городецкий опускает свое лицо, почти касаясь носом моего носа, накручивает на свой указательный палец локон моих волос. С моих губ срывается тихий невесомый выдох, когда Даня приклеивается взглядом к ним.
Он смотрит на мои губы, их покалывает от желания, чтобы он к ним прикоснулся. Чертовы гормоны, чтоб их…
— Поцелуй
