Неженка и космодесант (СИ) - Дружинина Дина
Мысли, словно стайка испуганных птиц, в тот же момент взвиваются разом и обеспокоенно кричат в моей голове. Я знаю для кого они ее приготовили: для меня.
Но мне лучше других известно, что Ард еще не до конца восстановился после энергетического ранения. Если при разгоне нагрузки будут зашкаливать, ему может стать хуже, и, конечно, он сам это понимает, но планирует подвергнуть себя опасности ради меня.
Как и Шэй, который остался один на один с бандой бартийцев, от которых чего угодно можно ожидать, да и от прокуратора, который поймет, что его обманули, и меня нет на корабле — тоже.
Моя совесть вопит: “Как же так? Ты лишь обуза, они рискуют собой ради тебя, а ты? Что можешь дать им ты?”
Яркой пульсацией отдается знакомая боль: что за жена или кэйтра, не способная родить ребенка или позаботиться о своих мужчинах? Скорей всего, я — всего лишь случайный гость в их жизни, они просто ошиблись во мне.
Горечь осознания этого мигом лишает меня возможность вздохнуть. Я словно, рыба выброшенная на берег, задыхаюсь и не могу понять, что теперь делать.
Оборачиваюсь к Рэю, и хочу открыть рот, чтобы спорить с их решением (которое мне пока никто не озвучивал), но он первым начинает говорить:
— Тебе лучше отдохнуть, Лиля, — предлагает он, жестом указывая на смежную дверь в каюту. — Мы скоро будем готовы к отстыковке, и я вернусь и позову тебя в рубку.
Вихрь мыслей в моей голове в один миг формируется в план.
— Хорошо, — отвечаю я тихо, делая вид, что смиряюсь, — но можешь не звать? Я постараюсь поспать.
На лице Рэя расцветает мальчишеская озорная улыбка, когда он шутит над моей земной привычкой много спать:
— Лиля — моя сплюшка. Спи конечно! Так будет даже лучше, мы отойдем в заданный квадрат, и я просто переложу тебя в капсулу, если ты не проснешься к тому времени. И поспишь еще и в капсуле. Не переживай, что не доберешь своих миллионов часов сна.
Он, как обычно, весел, или, может быть имитирует привычную свою веселость. Я же изображаю на лице широкую улыбку, демонстрируя, что оценила его юмор.
На самом деле внутри колотится мысль, что, если я останусь здесь, Ард точно отдаст мне это укрытие, а сам подвергнется жутким перегрузкам. Шепот страха сводит с ума: может, его организм не выдержит.
Рэй уходит, поглощенный заботами о старте, и я остаюсь одна. Потрясенно глядя на мерцающую капсулу, на гладкий прозрачный материал, будто на символ моей вины.
Какая же я кэйтра, если отбираю шанс у Арда выжить при диких перегрузках? Сердце стучит гулко.
Надо уходить, чтобы он не мог жертвовать собой. Тем более, что у меня нет шансов у меня быть их кэйтрой.
Мне нужно остаться на “Тарнисе”!
Меня накрывает странное, болезненно-острое чувство правильности. Я не знаю, поймут ли меня мужчины, но другого пути не вижу. Таким образом я хоть как-то расплачусь за все, что они для меня сделали.
Голова идет кругом, а сердце бьется взахлеб: сейчас мой момент.
Тяжело сглатываю, прикрыв глаза.
Решаюсь.
Два-три шага, и я уже в коридоре. Поддавшись внутреннему порыву, быстро и беззвучно двигаюсь обратно к стыковочному рукаву. Тороплюсь, бегу обратно, ведь если я не поспешу, спидраннер вот-вот отстыкуется.
В считанные мгновенья добираюсь к шлюзу. Вход уже почти закрыли. Красные лампы уже мигают предупреждающе. В динамиках обрывки фраз: «Осталось две минуты до полного отключения рукава. Проверить переход на герметичность…»
Я словно серфер, двигаясь как на волне адреналина, ныряю в узкую щель между стеной и модулем герметизации. Дверь чуть приоткрыта, видимо, для финальной проверки.
Две минуты! Я оглядываюсь, вижу массивную дверцу, ведущую внутрь «Тарниса». Чуть приподнимаю защелку, и она уступает с легким скрипом. С колотящимся сердцем вползаю в него. Вот-вот закроют все окончательно.
Успела! — ликую я про себя.
От переживаний внутри все сжимается: «Простите, Рэй, Ард… простите…»
Глава 43
Спиной вжимаюсь в стену, положив обе ладони на гладкие поверхности панелей. Прикусывая губу, чтобы не разрыдаться от напряжения. Гул корабля отдается во всем моем теле вибрацией.
«Тарнис» последний раз содрогается во время финальной фазы расстыковки. Ощущение, будто само пространство резко дергается вокруг меня, и я еле удерживаюсь на ногах.
Сердце бьется так громко, что его, кажется, можно услышать за километры. Стук пульса заглушает все внешние звуки: тихий треск металлических панелей, короткие объявления из динамиков, гул — все это уходит на задний план, звучит лишь фоном гулких ударов о мои ребра.
Я сделала это — я сбежала, чтобы лично явиться к прокуратору и попытаться доказать, что никакого заговора нет. И заодно, чтобы спасти своих мужчин от разочарования и осуждения, когда выяснится, что я бесплодна.
Смешанное чувство ужаса и решимости держит меня несколько минут в оцепенении. Вот он — момент, когда никакое «прости, я передумала» уже не работает.
Путь к Арду и Рэю отрезан, а я теперь буду вынуждена идти до конца в своем сумасбродном плане.
— Все! — шепчу я, стоя у холодной металлической переборки, и стараюсь успокоить дыхание.
Голос бортового компьютера объявляет: «Расстыковка завершена. Технический отсек заблокирован. Переходный рукав отключен»
В груди смешивается бешеный адреналин и горькое осознание: теперь я на «Тарнисе», а спидраннер уходит в другую сторону на своей запредельной скорости. Во рту разливается горький металлический привкус.
Медленно оправившись от толчков, отрываюсь наконец от переборки и встаю посреди коридора. Я ощущаю себя призраком, который решил остаться там, где с ним попрощались и его уже не ждут.
Сердце колотится, мысли скачут от одного полюса: «Я сделала это. Я осталась на «Тарнисе», спасла Арда от перегрузок…» к другому: “Что же я наделала? И что будет дальше? Наверняка, Арду и Рэю будет очень плохо, когда они обнаружат, что меня нет…»
Ноги подгибаются от страха и неуверенности в правильности своего спонтанного решения. Изо всех сил усилием воли убеждаю себя, что так будет лучше для всех.
Неожиданно в голове возникает мысль, что стыковочный отсек располагается недалеко, буквально через пару коридоров, и самое главное — он находится с той же стороны, что и каюта Рэя, а значит, в ее огромный иллюминатор я смогу увидеть, как спиндраннер улетает прочь, унося с собой Арда и Рэя.
Мысль настолько обжигающая, что я срываюсь на бег, подлетаю к каюте в считанные мгновенья, боюсь не успеть.
Двери открываются, и я вхожу в помещение с прозрачной стенкой-иллюминатором, выходящим прямо в космос. И действительно, вижу, как спидраннер — вот та самая точка, где мигают огни — быстро уходит вдаль. Еще мгновение, и он становится крохотной звездочкой, а потом и вовсе исчезает, сливаясь со звездным фоном.
Успела. Увидела. Теперь уже точно все.
«Прощайте…» — шепчу я, чувствуя, как внутри защемляет сердце при мысли о том, что Ард и Рэй там, далеко.
Надеюсь, они еще не догадываются, что меня нет на борту. Лучше, чтобы они попозже это обнаружили.
Только сейчас соображаю, что в любом случае, они заметят мое отсутствие до кибер-прыжка и понимаю, что понятия не имею, что они будут делать, поняв это.
Из моих рваных размышлений меня выдергивает равнодушный голос бортового компьютера:
«Внимание, изменение траектории полета. Готовность к манёвру…»
«Тарнис» чуть кренится, мягко повинуясь силовым двигателям.
Это значит, что Шэор сейчас занят — в рубке, с головой погружен в управление кораблем и расчет нового курса следования.
Я бросаю еще один тоскливый взгляд в иллюминатор, где уже ничего не видно, кроме черной бездны.
Отступаю от окна и оглядываю знакомую каюту. Она кажется такой пустой без Рэя. Раньше тут постоянно звучал его смех, шуточки и болтовня. А теперь в моих ушах звенит тишина.
Я оседаю на край кровати. Ноги подкашиваются, а сердце все еще бьется слишком сильно, будто не верит, что все уже позади и изменить ничего нельзя. Мне нужно переждать, пока корабли отойдут на достаточное расстояние друг от друга, чтобы никакие маневры уже не смогли вернуть все обратно.
