Невеста не из того теста - Екатерина Мордвинцева
В комнате повисла гробовая тишина. Я чувствовала, как кровь отливает от моего лица, оставляя кожу ледяной. Такого публичного унижения я не ожидала даже в самых страшных кошмарах. Отец побледнел, его руки сжали подлокотники кресла.
— Но… граф… — попытался что-то сказать он, но Рихард поднял руку, останавливая его.
— Это решение окончательное и обсуждению не подлежит, — произнёс он с железной твёрдостью. — Однако у меня есть иное предложение. Одно, что соответствует велению моей сущности и, я уверен, будет благом для обеих наших семей. — Он снова посмотрел на Марису, и его лицо озарила та самая улыбка, которой я ждала и на которую так и не смогла рассчитывать. Улыбка облегчения, признания и… страсти. — Ваша младшая дочь, Мариса, — провозгласил он, и его голос зазвучал почти торжественно, — является моей истинной парой. Я чувствую это каждой клеткой своего тела. Её магическая энергия резонирует с моей. Её душа откликается на зов моей души. Я прошу её руки. Разумеется, я дождусь ее восемнадцатилетния. Тем более, что до него осталось всего три месяца.
Эффект был подобен взрыву. Мариса издала восторженный визг и всплеснула руками, её лицо пылало румянцем счастья. Клариса засияла таким триумфом, будто выиграла королевство, стараясь при этом выглядеть скромно и умиротворённо. Отец сидел, опустив голову, его плечи сгорбились под тяжестью стыда и беспомощности. Он украдкой бросил на меня полный жалости взгляд.
А я… я просто сидела. Я чувствовала, как комната начинает плыть перед глазами. Его слова о том, что моя сестра его «истинная пара», резали слух, звучали фальшиво и театрально. Но он произносил их с такой искренней, неподдельной убеждённостью, что в них невозможно было усомниться. Так мог говорить только человек, абсолютно уверенный в своей правоте.
Графиня Изабелла тихо вздохнула и отвернулась, глядя в окно. Граф Вильям мрачно смотрел в пол, его молчание было красноречивее любых слов — он не одобрял, но был бессилен перед волей сына и таинственной силой «истинной пары».
— Рихард, мой мальчик… — снова попытался вставить слово отец, но Клариса быстро подхватила, обращаясь к Рихарду с подобострастной улыбкой.
— О, граф! Конечно! Это такая честь для нашей семьи! Для нашей Марисочки! — она говорила тихо, почти благоговейно, стараясь не выдать своего торжества. — Мы всегда видели в вас достойнейшего человека. И если судьба указала именно на нашу Марису… кто мы такие, чтобы спорить с судьбой?
Рихард кивнул, его внимание было всецело поглощено Марисой.
— Мисс Мариса? Вы согласны оказать мне эту величайшую честь? Согласны ли вы стать моей женой?
— О да, граф! Да! — прощебетала она, и слёзы искренней, как казалось со стороны, радости выступили на её глазах. — Это величайшее счастье для меня!
В этот момент я не выдержала. Я встала. Мои ноги дрожали, но я заставила их держать меня.
— Прошу прощения, — прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло и чуждо. — Я… я неважно себя чувствую.
Я не смотрела ни на кого. Ни на притворно-сочувствующую мачеху, ни на счастливую сестру, ни на сияющего жениха, ни на своего несчастного, униженного родителя. Я просто развернулась и вышла из гостиной.
За спиной я услышала голос Рихарда, обращённый к Марисе, мягкий и полный понимания:
— Дайте ей время. Это должно быть ударом для её гордости. Но судьба редко спрашивает наше мнение.
Эти слова добили меня. Я почти бегом бросилась по коридору, вверх по лестнице, в свою комнату. Захлопнув дверь, я прислонилась к ней спиной, и только тогда позволила слёзам хлынуть потоком.
Это был конец. Полный, окончательный, бесповоротный. Он не просто отверг меня. Он публично заявил, что я ошибка, недоразумение, а она — его судьба. И самое ужасное, что все вокруг, даже его собственные родители, похоже, верили в это.
Вдруг знакомый шорох заставил меня вздрогнуть. Из-под кровати показалась полосатая морда.
— Ну, — произнёс Мартин, и в его голосе не было ни насмешки, ни привычного балагурства. Он выглядел необычайно серьёзным. — Вот это представление. Цирк с конями, да и только.
Я не могла ничего сказать. Я просто смотрела на него, и слёзы катились по моим щекам.
— «Истинная пара», — фыркнул он с откровенным скепсисом. — Очень уж удобно эта «пара» нашлась. Слишком уж громко они про свою судьбу кричат. Настоящая магия тихая. А эта… — он повёл носом, принюхиваясь, — эта пахнет театром абсурда.
— Но все… все поверили, — выдавила я.
— Все видят то, что хотят видеть, — поправил меня енот. Его глазки сузились до хитрых щёлочек. — Твоя мачеха хочет выдать дочку за графа. Твой отец хочет избежать скандала. А дракон… дракон хочет верить, что нашёл свою единственную. Его обвели вокруг пальца, как последнего простака. И сделано это чисто. Очень чисто.
Он помолчал, обдумывая что-то.
— Ладно. Значит, так. Раз они играют в такие игры, нам придётся стать немножко… шпионами. Мне нужно время. Нужно проследить, понаблюдать. Узнать, откуда ветер дует. А тебе… — он ткнул лапкой в мою сторону, — тебе нужно держаться. Не дать им себя сломать. Ты сильнее, чем думаешь.
— Я не чувствую себя сильной, — прошептала я.
— Пока не чувствуешь, — согласился Мартин. — Но это поправимо. Сначала мы найдём правду. А потом… потом мы найдём и твою силу. Обещаю.
С этими словами он юркнул в открытое окно, оставив меня наедине с новой, странной надеждой. Он не обещал мгновенной мести или чуда. Он обещал правду. И в данный момент это было ценнее всего.
***
Следующие дни в доме превратились в ад. Если раньше Клариса и Мариса просто меня игнорировали или отпускали колкости, то теперь их торжество стало оголённым и агрессивным. Они не упускали ни единой возможности ткнуть меня носом в моё поражение.
Каждый обед, каждая случайная встреча в коридоре сопровождалась ядовитыми замечаниями.
— Ах, Ясмина, милая, не грусти, — говорила мачеха, поправляя на Марисе новую брошь, которую подарил ей Рихард. — Не каждой ведь так везёт, как нашей Марисочке. Некоторым суждено довольствоваться малым.
— Да, маменька, — подхватывала сестрица, сладко улыбаясь. —
