Рождественский Грифон - Зои Чант
— Как знаешь.
Он снова наполнил чайник и поставил его на всегда горящую чугунную плиту. На столешнице была только одна запасная кружка. Он выругался про себя и начал искать на полу ту, что уронил. Дельфина с любопытством наблюдала, как он поднял ее и без особого энтузиазма попытался вытереть лужу.
Она продолжала наблюдать за ним, пока он клал растворимый кофе в кружки и ждал, пока вода закипит. Он не смотрел на нее в ответ, но был так же уверен в ее взгляде на него, как и в ее беспокойстве, пока тишина затягивалась.
— Спасибо, — наконец выпалила она. — За то, что с-спас мне жизнь. Я не знала, что здесь кто-то еще есть. Я думала… — Она тяжело выдохнула. — Не знаю, что я думала.
Его грифон заскулил, когда ложь достигла цели. Он фыркнул. Мне не нужно, чтобы ты говорил мне, что это была неправда.
— Назови это рождественским чудом, — предложил он, гадая, что же она думала в те моменты, прежде чем упасть в снег.
— Пожалуй, — одеяла зашуршали, пока она меняла позу. — Вообще-то, мне любопытно. Знаю, звучит неблагодарно, но умираю от желания узнать, что ты делаешь в такой глуши. На Рождество.
Четыре предложения, и ни в одном из них не было лжи. Он был почти впечатлен.
Чайник засвистел, и он налил воду в кружки.
— Молоко, сахар?
— Молоко — да, сахар — нет.
Он приготовил ее напиток, затем замешкался и решил пить свой черный.
— Вот.
— Спасибо.
Ее яркие глаза следили за ним, пока он садился напротив нее, в то же потертое кресло, в котором сидел, когда она проснулась.
Он собрался с духом и сделал глоток кофе. Дельфина последовала его примеру. Ее взгляд стал отстраненным и полным ужаса.
— О. Эм. Вкусно, — сказала она. Это была настолько неубедительная ложь, что он удивился, зачем его грифон вообще утруждался указывать на нее.
Но указывал. Когтями.
Потирая боль в виске, он поставил чашку.
— Ты хочешь знать, что я делаю здесь?
— Что тут скажешь? Видимо, я из тех, кто готов заглядывать в зубы рождественскому чудо-коню. Или как там.
— Грифону, не коню.
— Прости?
Он откинулся на спинку кресла. Эта загадочная женщина, его пара, заслуживала того, чтобы знать, с кем имеет дело.
И часть его души жаждала увидеть, как она отреагирует на правду.
— Грифон, — хрипло сказал он. — Ты уже определила меня как оборотня, так что можешь знать, кто я.
— Оборотень-грифон. — Ее глаза… не то чтобы засияли. Выражение в них было сложнее. — Pine Valley полон сюрпризов. Драконы, адские гончие, пегас… а теперь оборотень-грифон. Когда ты переехал сюда?
— Я не переезжал. — Видя ее безмолвный вопрос, добавил: — Я в отпуске. Неделя… декомпрессии… и потом снова на службу. Я детектив.
— Детектив? Должно быть, это трудная работа. — И теперь она определенно выглядела неловко.
Вся эта адская ситуация продолжала усугубляться.
Хардвик фыркнул.
— Я для этого подхожу лучше большинства, — сказал он. Момент истины. — Мой грифон может определить, когда люди лгут.
Он наблюдал за ее реакцией, и внезапная вспышка понимания, смешанного с ужасом и сожалением на ее лице, заставила его самого почувствовать что-то вроде сожаления. Но затем она взяла себя в руки так быстро, что он почти физически ощутил, как она окутывает себя новой порцией лжи, и снова был настороже.
Ее лицо стало непроницаемым. Полное отсутствие какого-либо выражения было единственной подсказкой, что под этой маской она лихорадочно соображает — и он был в этом убежден.
Кто эта женщина?
Глава 7. Дельфина
— Ох… отлично, — прохрипела Дельфина. Глаза Хардвика дернулись. — Звучит полезно. Для детектива.
Бляяяяяядь, подумала она про себя.
Он мог чувствовать, когда люди лгут? Значит, он уже знал, что она ему солгала. Вопрос был в том: насколько?
Это была детальная способность? Если она говорила неправду, мог ли он по этому определить саму истину, или он просто понимал, что конкретный факт — ложь? Могла ли она…
Она прикусила внутреннюю сторону щеки. Могла ли она хотя бы перед собой быть честной в том, что планировала здесь делать?
Могла ли она лгать человеку, которого считала своей второй половинкой?
А могла ли не лгать?
Она слишком долго думала. Пауза становилась подозрительной. Дельфина уютно устроилась среди одеял и с благодарностью обхватила ладонями кружку с кофе. Тепло в коттедже и шерстяные пледы уже прогнали большую часть озноба из ее конечностей, но на дворе была зима. Независимо от того, насколько тебе уже тепло, горячий напиток всегда кстати.
Она отхлебнула кофе и чуть не подавилась.
Что ж. Горячий напиток был почти всегда желанен. Он использовал для этого кофе или гравий?
— Я здесь тоже в отпуске, — сказала она. — Вместе с, как мне кажется, половиной моей семьи, хотя я уверена, что забыла пару двоюродных братьев и сестер, которым удалось остаться незамеченными.
— И вы все оборотни-крылатые львы?
Вопрос прозвучал достаточно небрежно. Так же небрежно, как ее дурацкий глоток кофе, и был такой же игрой разума. Дельфина подавила желание прищуриться на него.
Он знал, что она лжет. И он… проверял ее? Дразнил?
Она должна была бы чувствовать возмущение — или, чего уж там, ужас, учитывая, что натворит правда, выйди она наружу, — но вместо этого по ее спине пробежал возбуждающий холодок.
Ладно. Если он хочет играть? Она может играть. Она все еще чувствовала себя неуверенно, будто не была уверена, серьезно ли он допрашивает ее или просто шутит, но это было… почти весело.
— С незапамятных поколений. Или запамятных, если моя Тетя Гризельда сумеет загнать вас в угол, когда у нее настроение составлять генеалогическое древо.
Считалось ли это ложью? Часть про тетю Гризельду была даже чересчур правдива. Являлось ли сокрытие факта, что один представитель нынешнего поколения — не оборотень-крылатый лев, достаточно близким к истине?
Его глаз снова дернулся, но она не могла понять, было ли это потому, что она спрятала ложь в своем ответе, или он просто сделал очередной глоток этого кофе. Честно говоря, жидкость была отвратительной. О чем она себе и напомнила, сделав еще один глоток и с трудом проглотив его, прежде чем добавить:
— Остальные сегодня все в гостях у Хартвеллов. Ты их знаешь?
Хардвик покачал головой.
— Оборотни-драконы. Я познакомился с ними в прошлом году. Они живут в уединенной долине в нескольких милях от города, где могут летать, оставаясь незамеченными. Знаю, многие мои кузены с нетерпением ждали, чтобы расправить крылья после десяти часов в тесном
