Лунное солнце - Ева Верми
– А ты не слишком забегаешь вперед? Зачатие может занять какое-то время. Мы можем несколько раз передумать. Да и мы не знаем, кто у нас будет: мальчик или девочка.
– Я хочу, чтобы у нас были оба, – прошептал он мне на ухо, заставив покраснеть. Как будто нам троих детей мало. – Так что никто не мешает нам подобрать вариант на каждый случай, – сказал он, пожав плечами. – Какие тебе нравятся?
Думать долго не пришлось: я нет-нет, да ловила себя на мысли о том, как бы назвала нашего первого ребенка.
– Мне нравится Бореа лис для сына. А для девочки… Флюме на.
– Нивис, умоляю, только не Флюмена, – хохотнул Полярис беззлобно. – Иначе мы за ней не угонимся[2].
Меня позабавила его шутка.
– А какие ты предлагаешь?
Полярис предлагал отталкиваться от значений имен и предпочитал более короткие варианты, мне же хотелось в первую очередь соблюсти традицию наречения детей монархов, у которой тоже имелись свои правила. Не менее двух слогов для полного имени, его уникальность и связанность со стихией. В чистых браках с этим не было проблем, но в нашем случае магия могла проявиться любая. Как у Никоса с Оасис. У одного из их близнецов стихия земли, а у другого – воды.
– Каллисто, – вдруг сказал Ярис, остановившись напротив меня и сжав мои плечи. – Давай назовем дочь Каллисто. И тогда я согласен на Бореалиса.
– Каллисто, – повторила я, вдруг уставившись в мужа во все глаза. Конечно же… Не сговариваясь, мы подняли глаза к небу и нашли Полярную звезду. Звезды Медведя и Небесной оси подмигнули нам. – А ты не забыл, что нам нельзя называть детей в честь звезд и созвездий?
– Но меня же назвали, – парировал Полярис. – Да и к тому же, Нивис, Каллисто ведь не созвездие и не звезда. Лишь древняя легенда, что ее свет – будучи пеплом одного из поверженных драконов – породил Полярную звезду и ближайшие созвездия.
– Давно ты уверовал в драконов? – усмехнулась я, погладив его щеку. Мне было так хорошо рядом с ним, что я не представляла мгновения лучше.
– С тех пор как узнал, что я сын Богини, – развел он руками. – Значит, Бореалис и Каллисто?
– Если не передумаем.
И мы так и не передумали. Ребенок, по всей видимости, унаследовал нрав своего отца и моих братьев и то и дело устраивал мне веселую жизнь, отплясывая прямо в животе. Вот и сейчас я согнулась в три погибели из-за боли, сковавшей живот, запоздало осознавая, что дело вовсе не в пинках. На подходе к замку у меня начались схватки. Саянус всполошился, помогая мне устоять.
Я сумела перенести нас в перерывах между потугами.
– Нивис? – обеспокоенно спросил Саянус. – Что мне делать?
– Сай, – выдавила я, облокотившись на перила. Лакей уже убежал за повитухой, все правильно поняв по моему виду. – Найди папу, пожалуйста. Скажи, что это срочно.
– Он же утром уехал в город…
Я взвыла от усиливающейся боли и досады. Полярис! Мы договаривались, что он будет рядом, но роды начались раньше предполагаемого срока. Наш ребенок невероятно торопился появиться в нашей жизни.
– Ваше величие, я здесь! – крикнула мне Пиллара, повитуха. Она живо прогнала Саянуса и помогла мне подняться. – Воды отошли?
– Кажется, да, – выдохнула я сквозь зубы, мыча от подкатывающей боли.
– Давайте-ка, дышите ровно, сейчас мы уложим вас.
Пока мы передвигались к обустроенной на такой случай комнате на первом этаже, Пиллара успела раздать пару указаний насчет всего, что ей необходимо. Она опустила руку мне на поясницу, и боль немного унялась.
– Вот так, не бойтесь, скоро все закончится. Вы у нас бойкая, быстро управимся.
Из-за пульсаций у меня никак не выходило сосредоточиться, чтобы дернуть брачную связь с Полом и хоть как-то дать ему знать.
– Ваше величие, дышите, – строго осекла меня повитуха, разворачивая к себе спиной и расшнуровывая прогулочное платье. Мне помогли раздеться и уложили на перину, когда боль снова стала нестерпимой. – Сейчас посмотрю. Так, начинаем. Нивис, смотри на меня. – Голова Пиллары показалась над моими коленями. – Слышишь? Ты рожаешь, не сопротивляйся. Твое дитя скоро появится на свет, тебе надо ему помочь. Я скажу, а ты тужишься, ясно?
Я тяжело дышала, желая поскорее вынырнуть из кольца этой боли.
– Нивис, промычи, если слышишь! Вот так, умница. Потерпи немного. А вы чего стоите? Вода, пеленки готовы? Тащите сюда, мне надо руки вымыть!
Две девушки-помощницы засуетились, а я впилась руками в простыни, стискивая зубы до скрежета.
– Дайте ее величию вот это, живо! Нивис, открой рот и сожми зубами, так будет лучше.
Девушка вложила мне в рот что-то плотное и упругое.
– И протирайте ее лицо, не стойте! Нивис, тужься!
Происходившее дальше я помню только урывками приказов Пиллары и прикосновением холодных полотенец к своему лицу, как вдруг все, что я пережила, перекрыл крик младенца. Пиллара подняла повыше маленький сверток, который уже обтерла и завернула в покрывало.
– Поздравляю, ваше величие, с рождением наследницы.
А затем мне дали подержать эту кроху впервые в жизни. У нее были большие золотистые глаза и густые ресницы цвета инея. Она хныкала и морщилась, изо всех сил дергая крошечными ручками и ножками.
– Мягкого снега, моя звездочка, – прошептала я, водя пальцами по ее еще красновато-синеватому личику. – Каллисто.
Пиллара дала нам еще немного времени вместе, а после подошла.
– Позвольте, ваше величие? Я заберу ее ненадолго, мы еще с вами не закончили.
Я с трудом отдала свое сокровище в руки повитухи, опустившись на подушки. Внизу живота ощущались потуги, и через пару мгновений я поняла, о чем говорила Пиллара.
– Ну вот и все, теперь все хорошо. Держите малютку обратно. Вам нужно будет ее покормить.
Я не слушала дальнейших указаний Пиллары, отданных девушкам, потому что мне вновь вверили маленький сверток. Пока я кормила дочь, девушки перестелили простыни подо мной и вышли за дверь.
– Нивис! – услышала я из-за двери, с трудом повернув голову на звук. Пиллара вскочила на ноги и преградила путь моим братьям и мужу.
– Куда собрались такой толпой? – грозно спросила она, уперев руки в бока. – Не надо так кричать, ребенка напугаете. Пусть
