Константин - Лана Морриган
— Я с тобой. Все хорошо, — прошептал он ей в волосы, даже не замечая, что голос дрожит.
Константин без лишних слов вернулся к мужчине, которого вынесли из горящего дома. Он присел рядом, быстрыми движениями разорвал обгоревшую ткань, чтобы освободить ожоги. Его руки двигались уверенно, без промедления, производили манипуляции на автомате.
— Нужна вода! — скомандовал Константин. — Полотенца. Чистые, сухие. Держите его голову ровно. Не наклоняйте.
Кто-то кинулся к пустому ведру, кто-то сорвал рубашку и попытался ее использовать.
Лея чувствовала запах обгоревшей кожи и свежей крови. Жажда ударила по сознанию так резко, что ей пришлось вцепиться в собственные руки. Она закрыла рот, вдохнула носом едкий дым и почувствовала, как резь убивает голод. Гарь была отвратительной, обволакивающей ноздри и спускающейся в гортань.
— Девочка, ты отойди! — скомандовал местный мужчина, пытаясь заслонить ей путь. — Здесь жарко, нечего тебе тут…
— Она поможет, — спокойно парировал Константин, даже не повернув головы. — Дайте ей полотенце.
Лея взяла край чистой ткани, опустилась на колени рядом с мужчиной, с трудом удерживая дыхание ровным.
— Накройте ожоги вот так, — подсказал Константин, показав движение. — Осторожно. Не три кожу. Только прикрой.
Ткань легла на плечо обожженного мужчины, потом на предплечье.
— Вот так… хорошо, — Константин подал ей еще одно полотенце.
Когда мужчина закашлялся, пытаясь глубоко вдохнуть, Лея удержала его, чтобы он не поднялся рывком и не свез раны. Он посмотрел на нее мутными глазами и невнятно зашептал.
— Скорая уже на подъезде! — прокричала женщина с распухшим от слез лицом, выбегая из темноты. — Едет. И пожарники. Сирену слышно.
На повороте вспыхнули синие и красные отблески. Люди рефлекторно расступились, пропуская машины.
Пожарные слаженно заняли позиции, шланг со свистом наполнился водой, пламя взревело и постепенно стало оседать, превращаясь в тяжелый пар и густой дым.
К дяде Паше подбежали двое в форменных костюмах. Один присел к голове, другой уже раскладывал носилки.
— Давление падает… кислород.
Лею отступила на несколько шагов в сторону, стараясь не мешать, но не могла отвести взгляд от лица, покрытого слоем черно-серой копоти. Надев кислородную маску, фельдшер коротко кивнул напарнику, и мужчину аккуратно переложили на носилки. Женщина с распухшими от слез глазами метнулась следом, бормоча что-то про документы, про вещи, про то, что все сгорело. Дверь машины захлопнулась, мигалки вспыхнули ярче, и через пару секунд автомобиль скорой, взвизгнув по гравию, вывернул на дорогу, унося за собой вой сирены.
Пожарные продолжали работать. Вода с шипением ложилась на раскаленное дерево, поднималась густым паром. Пламя больше не ревело.
По двору еще бегали люди: кто приносил ведра, хотя в них уже не было смысла, кто собирал по траве разбросанные вещи: коврик, старый термос, поплавки, обгоревшую половину стула.
Лея отошла от мест пожара, прислушиваясь к собственному телу. Оно звенело от перенапряжения, от взгляда пострадавшего мужчины, который пытался выговорить «спасибо», но точно не от голода.
— Девчонку беречь, — сказал Константин после очередной проверки пульса Дарьи. — Наблюдать, кормить, поить и не давать геройствовать.
— Я понял, — ответил оборотень, крепко прижимая ее к себе.
— Я сама дойду, — упрямо прошептала она, делая попытку отстраниться.
— Конечно, — фыркнул Роман, поднимаясь на ноги.
Она хотела возмутиться, но вышел лишь хриплый шепот и очередной кашель. Оборотень аккуратно подхватил ее на руки, словно она ничего не весила, и повернулся к Константину.
— За мной долг. Благодарю за обоих. И за… — он перевел взгляд на Лею, хмуро оценивая ее с головы до ног. — За помощь.
Глава 42
Запах гари долго не отпускал Лею, въелся в кожу, в волосы, в легкие. Даже морская вода не сразу смогла смыть его.
Когда пространство вокруг дрогнуло и Высший вампир, держа за руку, вернул свою пару к морю, их встретил привычный шелест волн и яркое солнце. Пляж был тихим, песок — прохладным. Лея опустилась на песок, чувствуя, как колени подкашиваются от усталости. В ушах стоял звон от переполняемых чувств, от того, что она увидела, сделала и пережила.
На узких ладонях виднелась сажа и едва заметная засохшая капля чужой крови. И впервые этот запах не вызвал ни боли, ни жгучего желания. Внутри было странное спокойствие. Ясность. Кровь оставалась кровью. Главной потребностью вампирши, но она больше не лишала разума и не заставляла делать ужасные вещи.
Лея поняла: там, среди дыма и огня, были люди, не безымянные, не абстрактные. Живые. Настоящие. У кого-то сгорела дотла вся жизнь. Документы, последние деньги, подарки родных, фотографии. У кого-то — воспоминания. Кто-то чуть не потерял близкого. Лея вспомнила дрожащие губы женщины, которая бежала за носилками. Вспомнила мутный взгляд мужчины, пытавшегося прошептать благодарность. Вспомнила девушку, что кашляла, и оборотня, который дрожал от страха потерять ее.
И среди всего этого хаоса она, новообращенная вампирша, осталась собой.
Не сорвалась. Не поддалась зову крови. Держала на руках человека с открытыми ранами и думала только о том, как ему помочь.
И в сознании зарождался смелый, почти невозможный образ: кухня дома. Мамин фартук, запах жареного лука, стук ножа по разделочной доске. Отец, что садится на свой привычный стул. Две пары рук, по которым она скучала до боли. И она среди родных без ощущения страха.
Мысль перестала быть фантазией. Она стала целью.
Сегодня произошло главное — она доказала самой себе, что способна контролировать себя даже в стрессовой ситуации. Теперь она могла представить встречу с родителями не как неизбежную катастрофу, а как первый шаг к возвращению к собственной жизни. Она могла позвонить им сама. Сказать, что готова. Приехать к ним.
Она вытерла щеку от последнего следа сажи и улыбнулась, поворачиваясь к Константину.
Высший вампир вошел в воду, желая смыть с себя следы ночи. Волны скользили по плечам, по груди, по шее, забирая с собой пепел, копоть и тяжелый запах дыма.
Он провел ладонями по лицу, по волосам, позволяя морю очистить его полностью. Но настоящая легкость приходила не от воды.
Причина, по которой Высший вампир чувствовала себя так, словно покорил судьбу, стояла на берегу.
Обманчиво хрупкая, упрямая, сияющая невообразимой добротой и человечностью. Ее волосы трепал ветер, солнечные лучи ложились на плечи, делая неземной. Идеальной фантазией. Такой, что смотреть на
