Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы (СИ) - Диана Фурсова
— Нет. Я как раз всё лучше это помню. — Вера посмотрела на связку ключей у Марфы. — Но если дом открылся на мою кровь, а не на ключи из городского архива, значит, с юрисдикцией здесь сложнее, чем хотелось бы герцогу.
В коридоре стало тихо.
Где-то над ними скрипнула доска.
Медленно. Тяжело. Как шаг.
Все подняли головы.
Тишина вернулась.
Марфа первая отвела взгляд.
— Кухня сюда.
Она открыла широкую дверь.
Вера ожидала увидеть развалины, но кухня оказалась огромной. Такой могли бы гордиться и замок, и монастырь, и постоялый двор. Два длинных стола, печи в стене, каменный пол, крюки под потолком, ряды пустых полок, большой очаг под закопчённым сводом. Всё было покрыто пылью и инеем, но не разрушено. Скорее заброшено в спешке.
Очаг действительно выглядел капризным. Чёрный провал в стене, окружённый резными камнями. Над ним были выбиты знаки: ладонь, чаша, снежинка, ветка, закрытый глаз.
Вера подошла ближе. Внутри очага лежала старая зола. Совсем немного. Если кухней давно не пользовались, зола должна была слежаться плотным серым пластом, но эта выглядела так, будто огонь гас недавно.
— Кто здесь разжигал? — спросила она.
Марфа помолчала.
— Никто.
— Зола свежая.
— В этом доме многое свежее, хотя никто не делал.
Вера присела перед очагом и протянула руку, не касаясь.
Тепла не было.
Но было ощущение взгляда.
Она медленно встала.
— Тим принёс поленья?
Мальчик кивнул и показал на корзину у стены.
— Орсен, помогите. Марфа, что есть из еды?
— Смотря что вы называете едой.
— Всё, что можно приготовить без риска сломать зубы.
— Мука есть. Крупа. Соль. Сушёные яблоки. Две луковицы, если их мыши не доели. Сырный круг, если не ушёл следом за мышами.
Вера посмотрела на неё.
— Кладовая рядом?
— Рядом.
— Откройте.
Марфа не сдвинулась.
— Ключи у управляющего.
Вера перевела взгляд на связку у её пояса.
— А это?
— От жилых комнат, бельевых шкафов, нижних коридоров и старой оранжереи.
— От кладовой нет?
— От большой — нет.
— От малой?
Марфа чуть прикусила губу.
— Есть.
— Открывайте малую.
— Ваша милость, малая кладовая почти пуста.
— Почти — это уже лучше, чем совсем.
Марфа достала ключ. Вера заметила, как она выбирает его не глядя, на ощупь. Значит, помнила каждый зубец. Настоящая хозяйственная власть была не у отсутствующего Балдора, а у этой женщины. Или часть власти.
Малая кладовая оказалась за низкой дверью в стене кухни. Внутри пахло деревом, мешковиной и холодными яблоками. Запасов действительно было мало: несколько мешков крупы, глиняный сосуд с солью, связки сухих трав для запаха в доме, ящик корнеплодов, бочонок воды, корзина яблок, часть сыра, два мешочка орехов и стопка чистых полотенец.
Вера долго смотрела на всё это.
Для богатого родового поместья — почти нищета.
Для четырёх промёрзших людей в первую ночь — начало.
— Вы сказали, управляющий в отъезде, — произнесла она. — Куда он уехал?
Марфа отвела глаза.
— В нижнюю деревню.
— За припасами?
— Сказал, за расчётами.
— Когда?
— Три дня назад.
— И за три дня не вернулся?
— Дороги плохие.
— А до деревни далеко?
Орсен ответил вместо неё:
— Полдня верхом, если тропа чистая. День, если метель.
Вера кивнула.
— Он забрал ключ от большой кладовой?
Марфа молчала.
— Деньги дома?
Молчание стало глубже.
— Записи?
Марфа сжала губы.
— Госпожа, вы только приехали.
— Именно поэтому мне нужно знать, с чем я осталась.
— С домом.
— Домом людей не накормить.
В этот момент над очагом тихо осыпалась сажа. Полено в корзине само скатилось вниз и стукнуло по каменному полу.
Тим вздрогнул. Орсен прошептал что-то недовольное. Варна отступила ближе к двери.
Вера посмотрела на очаг.
— Я не спорю, — сказала она в сторону чёрного провала. — Дом важен. Но если люди уйдут, ты останешься один. Тебе это уже понравилось?
Никто не произнёс ни слова.
Потом в очаге, где не было огня, коротко щёлкнуло. Искра вспыхнула в старой золе и погасла.
Марфа медленно выдохнула.
— Вот теперь я точно жалею, что открыла дверь.
— Вы её не открыли, — напомнила Вера. — Дом открыл.
— Не утешает.
Огонь развести удалось не сразу. Поленья отсырели, труба тянула плохо, дым сначала пошёл в кухню, и Варна, закашлявшись, заявила, что это издевательство над представительницей городского дома. Вера едва удержалась, чтобы не ответить: над представительницей дома здесь пока издевался только сам дом.
Она сняла перчатки, закатала рукава настолько, насколько позволяли тесные манжеты, и вместе с Марфой стала разбирать очаг. Орсен принёс сухую щепу из конюшни. Тим таскал воду и тряпки. Варна стояла у стены с видом оскорблённой статуи, пока Вера не вручила ей свечу.
— Подержите.
— Что?
— Свечу. Выше. Нам нужен свет.
— Леди Элиана, я не прислуга.
Вера посмотрела на неё устало.
— Сейчас здесь нет прислуги и господ. Есть люди, которым нужно не окоченеть до утра. Подержите свечу.
Варна хотела возразить, но в этот момент дверь кухни сама собой захлопнулась. Пламя на свечах вытянулось к ней, как пальцы.
Управительница молча подняла свечу выше.
Первое настоящее пламя появилось спустя почти полчаса. Маленькое, упрямое, оно лизнуло щепу, перебралось на полено и вдруг разгорелось ярко, золотисто, будто очаг только и ждал, когда его попросят не приказом, а делом.
Тепло пошло по кухне медленно. Сначала Вера почувствовала его ладонями. Потом лицом. Потом стены ответили едва слышным потрескиванием, как будто лёд внутри них начал сдавать.
Тим улыбнулся.
Совсем чуть-чуть.
Вера заметила и сделала вид, что не заметила, чтобы не спугнуть.
— Теперь считаем, что есть, — сказала она.
Марфа достала с полки дощечку и мел. Бумагу, видимо, берегли.
— Мука — треть мешка, — начала ключница. — Крупа — два мешка и ещё горсть в старом ларе. Соль есть. Вода есть. Дров на кухню мало, в сарае больше, но туда надо идти через двор. Свечей — шесть целых, восемь огарков. Масло для ламп — на два вечера, если не жечь везде. Постели в южных покоях холодные, но сухие. Одеяла есть, если моль не съела.
— Сколько закрытых комнат можно открыть без Балдора?
Марфа посмотрела на связку.
— Десять. Может, двенадцать. Остальные под старыми замками или под печатями.
— Печати чьи?
— Морвейнские. Рейнарские. И такие, к
