Хранить ее Душу - Опал Рейн
Рея ожидала почувствовать запах крови или гниения, как от некоторых Демонов. Ожидала, что он будет пахнуть смертью.
Но, к её удивлению, от него пахло дымящейся древесиной махагони и… сосной.
Это не успокоило её, хотя и было куда приятнее в сравнении. Её губы сжались, когда он посмотрел вниз, отбрасывая на неё большую, нависающую тень.
Это чувство было зловещим — словно после этого дня она больше никогда не увидит свет.
Снова над площадью опустилась тишина. Воздух стал вязким, застоявшимся — словно сам мир затаил дыхание вместе с людьми, которые отчаянно желали, чтобы её наконец забрали.
Светящиеся сферы его глаз, парящие в пустых глазницах, закручивались, почти как вращающееся пламя. Его череп был чистым, гладким — казалось, отполированным: солнечный свет скользил по белой кости, заставляя её блестеть.
Я думала, он будет кремового цвета. Или что, может быть, с него будет свисать гниющая плоть, как с разлагающегося трупа.
— Как тебя зовут? — наконец спросил он. Тихо — несмотря на то, насколько близко они стояли.
Чёрт.
Как я должна назвать своё имя, если мне нельзя говорить?
Чёрт возьми, они даже сами не произносят моего имени. Как мне нарушить сразу два их запрета и не разозлить их?
Рея скривилась с насмешливым отвращением, не зная, что ей делать. Никто не дал ей советов. Никто не сказал, что делать, если он заговорит с ней.
Нервно шаркая ногами, она посмотрела на старосту.
— ГОВОРИ, ДИТЯ! — рявкнул Гилфорд, его лицо налилось гневной краснотой. Рея уже всё испортила.
Было слишком поздно.
Рука Сумеречного Странника метнулась вперёд.
Она успела заметить тёмные, блестящие когти, прорвавшие его чёрные перчатки, прежде чем его ладонь сомкнулась вокруг её горла. Она ожидала, что он оторвёт её от земли, но он лишь приподнял её так, что она встала на носки. Давление было сильным, но не удушающим, когда он наклонился, чтобы быть с ней на одном уровне.
— Рея, — сумела выдавить она, достаточно успокоившись, чтобы снова сузить глаза в яростном взгляде. — Меня зовут Рея Сальвиас.
Орфей склонил голову, рассматривая маленькую человеческую самку, которую держал, теперь — в деталях, когда между ними были считаные дюймы и она не могла сбежать.
Да. Так рассматривать её куда проще.
Раньше она была слишком далеко — слишком неудобно смотреть от костяного лица к человеческому.
Он не мог как следует её учуять — он заткнул своё носовое отверстие грязью и травой, чтобы заблокировать как можно больше запаха страха. Это было неудобно, отвратительно, но необходимо: иначе он бы напал на деревню в безумном угаре из-за вони их паники.
Её волосы были светлыми — прямыми и блестящими — скользили по тыльной стороне его перчаток. Нос — маленький, но с упрямо вздёрнутым кончиком, из-за чего её выражение казалось ещё более вызывающим, когда раньше она подняла на него подбородок. Черты лица были мягкими в области челюсти и подбородка, но резкими вокруг глаз и бровей — из-за этого её взгляд, как он заметил, казался особенно яростным.
Кожа — как снег. Явно не знавшая солнца. Он понял это по почти прозрачной бледности. Если он уведёт её в Покров, он сомневался, что её кожа когда-нибудь созреет до тёплого золотистого оттенка, который должен был покрывать нежное мясо её стройного тела.
Глаза были словно лесная зелень.
Это ему понравилось.
Вообще, смотреть на неё было приятно — но он чувствовал это почти ко всем людям. По разным причинам. Некоторые из них были куда более злыми и жестокими, чем другие.
Пока Орфей подробно осматривал свою жертву, он ждал, когда соблазнительный запах страха наполнит его рот слюной. Он был так близко. Он должен был почувствовать хотя бы его оттенок — тот, что его забитый нос не мог уловить. Он едва-едва ощущал её сейчас, но этот запах скрывал от него всех остальных людей.
Это заняло немного времени.
Запах мягко поднялся от её пор, заставляя сияние его глаз хотеть смениться с привычного синего на голодный красный.
Но этого не произошло.
Его глаза остались синими.
Он наклонил голову, осознав, что запах был недостаточно сильным, чтобы пробудить настоящий голод.
Эта самка. Эта человеческая женщина.
Она боялась — но далеко не так сильно, как должна была бояться, когда он держал её вот так.
Она скорее… злая.
— Е-если она вам не по вкусу, мы подготовили других жертв, чтобы они стали вашей невестой, — поспешно залепетал тот, кого звали Гилфорд.
Есть другие?
Он опустил её так, чтобы она больше не загораживала ему обзор, и повернул голову, когда сквозь Жрецов и Жриц вперёд вывели двух людей в белых платьях.
Тёмноволосого мужчину.
И рыжеволосую женщину.
— Никогда не бывает более одного предназначенного подношения, — заявил Орфей, проецируя голос сквозь череп, чтобы его было слышно.
Ему приходилось сознательно производить речь, проталкивая её за пределы собственного разума — ведь у него не было губ или рта, предназначенного для слов. Он мог издавать звуки, если хотел, но чаще всего они были утробными и непонятными другим.
— Мы просто хотели убедиться, что угодили вам.
Что же не так с этой?
Орфей поставил светловолосую женщину по имени Рея на землю и снова повернул к ней череп, осматривая её ещё раз. Она казалась целой. Все конечности на месте. Никаких признаков смертельных болезней, что обычно проступали сквозь кожу людей.
— Ты не желаешь?…
— Она желает! — вмешался Гилфорд.
— Я тебя не спрашивал, — произнёс Орфей, позволяя голосу вырваться низким рыком.
— Я ведь здесь стою, разве нет? — сказала она ему, потирая горло и хмурясь на собственную руку, словно не могла понять, почему его хватка не причинила боли.
Это правда.
Было очевидно, что она добровольно стояла перед ним, предложенная — облачённая в их странный обычай одевать всех его жертв в белое. Он никогда не понимал этого — зачем им одинаковый стиль и цвет.
— Если она вам не подходит, есть Даррен.
Темноволосый мужчина поклонился Орфею в приветствии.
Орфей отмахнулся от него пренебрежительным жестом; его когти блеснули на солнце. Он втянул их обратно, скрывая от легко пугающихся людей.
— В прошлый раз я получил самца. Я не хочу ещё одного.
Они никогда не задерживались у него надолго. Хотя обычно в них было меньше страха, они часто
