Поместье Элдрит - Авина Сент-Грейвс

— Сделай это. Попробуй. Сделай меня ещё несчастнее, чем я уже есть. С моей точки зрения, я тебе нужна. Иначе ты бы уже выбрался из этой дыры. Так чего ты хочешь? Мы оба знаем, что ты здесь не потому, что нам приятно общество друг друга. И не начинай говорить «исправь это», потому что я с тобой на эту тему уже разговаривала.

Он приподнимает бровь, и я мысленно морщусь. Я говорю как моя мать. Если только он не знает, как нам поступить, или не собирается сказать мне, где находится гримуар, наше дальнейшее общение бессмысленно.

Ещё один камешек ударяется о моё плечо, и я начинаю злиться. Я хватаю ближайший ко мне пустой горшок и швыряю его. В тот момент, когда я попадаю в него, я понимаю, что облажалась, но мне всё равно.

Глина разбивается о его живот, как будто он — сплошная стена, и он бросается на меня. Мои четыре дня, потраченные на то, чтобы стать сильнее, кажутся совершенно бесполезными, ведь я не превращаюсь в туман от его прикосновения, как планировала.

Сильные пальцы впиваются в мой бицепс с такой силой, что могут поранить живого человека, а затем мир переворачивается с ног на голову, и воздух вырывается из моих лёгких от сильного удара его плеча о мой живот. Не имеет значения, как сильно я стараюсь, моё тело остаётся твёрдым, как в ловушке в его объятиях.

— Отпусти меня, придурок! — кричу я, колотя его по спине.

Ублюдок пинком вышибает шаткую дверь сарая и отправляет её кувырком через поле. У меня нет ни малейшего желания выяснять, почему он разбудил меня ни свет ни заря или почему теперь тащит меня в лес в противоположном от поместья направлении.

Если бы я уже не была мёртва, я бы забеспокоилась, что он собирается убить меня и спрятать моё тело — то самое, с которым я не могу встретиться лицом к лицу, потому что это было бы равносильно признанию того, что моя жизнь подошла к концу.

Я даже не могу собраться с силами, чтобы испугаться, когда две другие эмоции завладели каждой клеточкой моего мозга.

Ярость я могу выдержать. Но что для меня совершенно чуждо, так это болезненный трепет, который пробегает по моему позвоночнику от ощущения его сильной руки, сжимающей моё бедро в нескольких сантиметрах от моего центра. Из-за этого у меня перехватывает дыхание и пробуждается моё дремлющее либидо. У него большие руки, каждая обхватывает моё бедро. Одно неверное движение — и он может забраться выше — ближе. У меня пересыхает во рту; я разрываюсь между двумя противоречивыми эмоциями, каждая из которых усиливает другую.

Я бью его сильнее, вкладывая в удар всю свою силу, даже рискуя воплотить в жизнь и свой кошмар, и новообретённую нежелательную фантазию. Происходит нечто не менее ужасное: его пальцы сжимают нежную плоть, и страх, желание и жажда крови сливаются воедино.

— Куда ты меня тащишь? — я рычу и отвешиваю ему хорошую пощёчину по затылку.

Что, по-видимому, было неправильным решением, потому что в одну секунду я лежу ничком на земле, а в следующую меня уже тащат через лес за руку, сжимая её стальной хваткой.

Желание исчезает, и две оставшиеся эмоции заставляют меня вцепиться в него от чистого отчаяния.

Всё, что я делаю, бесполезно. Упорствуя, я ничего не делаю. Удары по его руке бесполезны. Я не утруждаю себя криками, потому что какой в этом смысл? Вокруг никого нет. Всё, что я могу сделать, — это стараться не отставать, потому что у этого придурка нет терпения на мои спотыкания.

— Ты мог бы использовать свои чёртовы слова и перестать вести себя как злой демонический ребёнок? — огрызаюсь я, спотыкаясь о корень дерева и пролетев прямо сквозь куст.

— Бог мёртв, милая. Мы его убили.

Какого чёрта?

— Вау. Как впечатляюще, — это не ответ на мой вопрос.

Я тяжело дышу, ковыляя за ним, пока мы углубляемся в лес. Он ни разу не сжал мою руку так, чтобы мне было больно, но всё равно неприятно. Я бы хотела сказать, что знаю эту местность как свои пять пальцев, но, к сожалению, мои родители терпеть не могли игры на свежем воздухе. Не дай бог испачкать наши белые платья. Всё вокруг кажется мне незнакомым, пока я не вижу ржавый колышек, воткнутый в землю, чтобы обозначить границу впереди. Что, чёрт возьми, делает этот псих?

Когда я пытаюсь превратиться в дым в его руках, но у меня ничего не выходит, я сбрасываю вес — но и это не помогает.

— Что ты… я не могу через это пройти, — протестую я, сопротивляясь всё сильнее по мере того, как мы приближаемся. Я знаю, чем это закончится. — Там силовое поле или что-то в этом роде…

Я вскрикиваю, моя рука изгибается, когда я врезаюсь в невидимый барьер, в то время как он невозмутимо проходит сквозь него. Я ударяюсь лицом о границу и врезаюсь в неё снова, когда демон пытается протащить меня ещё раз.

— Остановись!

Он не останавливается. Он продолжает тянуть, удерживая меня в ловушке между импровизированными тюремными прутьями. Я впиваюсь ногтями в руку, обхватившую мой бицепс, и он шипит.

— Отпусти, — рычу я, упираясь обеими ногами в барьер. Кажется, что я бросаю вызов законам гравитации, потому что выгляжу так, будто парю.

Я падаю на спину, когда он внезапно отпускает меня, но моя свобода длится всего секунду, прежде чем он хватает меня за лодыжку и тащит за собой. Я впервые могу посмотреть ему в лицо и увидеть отчаяние, написанное на его лбу и в глубокой морщинке между бровями. Его разочарование сравнимо с тем, что я чувствовала каждый раз, когда пыталась выбраться отсюда.

Но есть кое-что ещё — чувство паники.

Впервые я осознаю то, чего он, скорее всего, не хотел мне говорить: у демона есть слабости, и, оставаясь здесь, он становится уязвимым.

Почему? Никто не выглядит так, как будто он от чего-то убегает.

Борьба длится всего пару секунд, после чего он с раздражённым вздохом опускает мою ногу и ненадолго замирает, проводя рукой по лицу и волосам. Я вскакиваю на ноги и, глядя на него, сжимаю кулаки.

— Ты что, с ума сошёл? — Кем, чёрт возьми, возомнил себя этот самонадеянный ублюдок? Браво за креативность, но к чёрту его за исполнение.

Он пересекает барьер, чтобы обойти меня. Его ярость настолько сильна, что я чувствую её привкус в горле.