Хранить ее Душу - Опал Рейн
Обычно Орфей держал её так, чтобы он мог двигаться вперед и назад внутри неё, используя свою силу, чтобы бороться с собственным телом, прижимающим её к нему.
— Можешь отпустить свои щупальца на минутку?
Он сделал, как она просила, и они заизвивались, словно были недовольны. Он хмыкнул, как будто это действие было ему неприятно.
Она оглядела свое тело, размышляя, как ей это сделать. После нескольких секунд раздумий, чувствуя, как его член пульсирует в такт его сердцебиению, и отчаянно желая подвигаться на нём, она в конце концов переставила ноги так, чтобы они оказались под её ягодицами поверх него.
Это толкнуло её вперед, и её живот прижался к его животу. Ей пришлось опереться руками о его твердую, мускулистую грудь, но его щупальца вместо этого обвились вокруг её лодыжек, сжимая их кольцами.
Она ухмыльнулась своей гениальной идее и повернулась к нему лицом, прежде чем проверить, сработало ли это, приподняв бедра. Свобода дала ей возможность двигаться по нему вверх настолько, насколько позволяло её тело — что составляло лишь около четверти пути.
Орфей, казалось, не возражал; он полностью обхватил её руками, сжимая одну из её грудей ладонью, которая обогнула её спину. Он поглаживал и щипал твердый сосок, облизывая её шею, челюсть, губы, пока она двигалась на нем.
«Рюши» на его члене скользили по точке G — той зоне, которая заставляла её задыхаться, пока она пыталась двигаться быстрее, жестче; её разум затуманивался, а тело становилось требовательным, голодным и эгоистичным.
Его запах дымчатого красного дерева и сосны наполнял её легкие с каждым вдохом, заставляя чувствовать, будто тонет, и всё же она хотела этого еще больше.
Рея ерзала на нем, вращая бедрами, чтобы он касался везде. Черт, это так хорошо. Как-то по-другому.
Она была той, кто контролировал процесс, диктовал глубину и скорость, и хотя Рея хотела быстрее, она получала глубоко и жестко, пытаясь с силой опустить свое тело вниз.
— Мне нравится это, Рея, — сказал он, облизывая её везде, куда мог дотянуться, пока она позволяла ему, сосредоточившись на движении ради них обоих. — Я могу видеть тебя, и твоё лицо выглядит так хорошо, пока ты используешь мой член.
Он лизнул внутри её рта, просунув язык сквозь её приоткрытые губы. Он сворачивался и вращался, пробуя всё: её язык, зубы, щеки и даже небо, словно хотел украсть всю её слюну.
Она застонала, теряя себя в этом. Её тело начало сжимать его в спазмах, ища медленной разрядки, которую она сама себе дарила.
Отстранившись, пытаясь двигаться быстрее, хотя тело казалось тяжелым, она запрокинула голову.
— Т-ты ещё не сказал мне это в ответ.
Она запустила пальцы в длинный мех на его груди, пытаясь помочь себе приподняться.
— Сказал что?
Ее голова свесилась вперед, чтобы посмотреть на него, и она обнаружила, что он наклонил свою.
— Что ты любишь меня.
Ее брови нахмурились, когда в его сферах вспыхнул белый цвет, словно от страха или беспокойства, прежде чем его разум отвлекся на её киску, скользящую вокруг него, и они снова стали фиолетовыми.
— Не переставай двигаться, — простонал он; его член раздулся, словно пульсируя. Он посмотрел вниз, туда, где она скакала на нём, и его когти впились чуть глубже, пока он наблюдал, как исчезает внутри её влагалища. — Твоя пизда так хорошо ощущается, двигаясь на мне. Мне нравится, что ты хочешь делать это со мной, трахать себя моим членом. Я хочу чувствовать, как ты кончишь вокруг меня, делая это, словно ты сама хочешь выдоить из меня семя.
Дрожь пробежала по её коже, и она попыталась двигаться на нём усерднее. Её вскрик в ответ заставил его толкнуться, проникая в неё глубже, и это почти заставило её забыть, о чем она говорила.
Она хотела продолжать двигаться, чтобы дать ему именно то, что он, по его словам, хотел.
— Орфей? — спросила она сквозь прерывистое дыхание.
Когда он понял, что она начинает замедляться, потому что он ей не отвечает, он наконец сказал:
— Я не знаю, каково это. Я никогда этого не чувствовал.
Он никогда не любил Катерину? Нежность разлилась в её груди, заставляя живот трепетать от обожания к нему.
Может, она и была первым человеком Орфея, но было так много вещей, которые Рея испытывала с ним и которых у них никогда не было, и она была так счастлива.
Сладкая улыбка озарила её лицо, когда она снова ускорила движения бедер. Она ерзала на его члене, двигая бедрами вперед-назад и одновременно вверх-вниз, пытаясь сделать так, чтобы он ощущал это глубже.
— Я люблю тебя, Орфей. — Она обхватила его челюсти и прижалась губами к его морде, сбоку, вокруг. Крошечные поцелуи повсюду на его костяном черепе. — Я люблю твое лицо, твое тело, твой член и то, как он ощущается внутри меня. Я люблю твое сердце и то, как оно хочет быть нежным со мной, и все же иногда ты бываешь таким шаловливым. Я люблю твой запах и твой голос. Я люблю тебя именно таким, какой ты есть.
Его светящиеся сферы стали ярко-розовыми от её слов и от того, как она их произнесла. Она хихикнула, когда он поднял руку, чтобы прикрыть глаз, словно был сбит с толку, увидев этот цвет.
— И я думаю, что ты тоже меня любишь. Думаю, поэтому твои глаза становятся розовыми.
Он наклонил голову к ней, словно сомневался.
— Что ты чувствуешь, когда они такого цвета?
— Тепло внутри, и я чувствую себя целым. Это заставляет меня хотеть обнять тебя и быть как можно ближе, чтобы мы стали единым целым. Что в мире нет никого другого, кого я хотел бы, кроме тебя.
Она потерлась лбом о его морду.
— Я тоже так чувствую. Так я и знаю.
Его руки сжались на ней, заставляя её остановиться, и она отстранилась, чтобы посмотреть на него. Он выглядел так, словно о чем-то думал.
— Да, — тихо сказал он, потираясь мордой о её челюсть прямо перед ухом. — Я люблю тебя очень глубоко, моя маленькая лань. Ты драгоценна для меня.
Она потерлась о него в ответ.
— Я тоже тебя люблю.
И Рея планировала показать ему сегодня ночью, как сильно она его любит. Однако она собиралась заставить его помочь ей в этом, поднимая и опуская
