Поворот: «Низины» начинаются со смерти - Ким Харрисон

— Исследования Триск опасны, — горько сказал Кэл, не заботясь о том, что трое за столом обсуждали перелёт и джетлаг. — Вы ждёте, что я оставлю свою лабораторию ради ведьмы? Чтобы помочь ей?

Ульбрин нахмурился, положил руку ему на плечо и развернул к океану, чтобы по губам никто не мог прочитать.

— Речь не о Триск, а о тактическом вирусе доктора Планка. Мы должны быть уверены, что он сработает так, как задумано, прежде чем другие лаборатории возьмут его за основу. Наших чисел слишком мало, чтобы рисковать внешними конфликтами. Если всё пойдёт не так, мы не переживём ещё одной межрасовой войны.

Они хотят закрыть мою работу, — с яростью подумал Кэл. Триск будет хохотать до упаду.

Лицо Ульбрина потемнело, принимая его реакцию за зависть, а не за боль от потери собственного проекта. Щёки Кэла горели. Когда НАСА отозвало своё предложение, ему пришлось принять второй выбор. Всё ещё во Флориде, но уже с ощущением, что он — испорченный товар. И виновата была Триск. Неудивительно, что он не добился прогресса. Даже коллеги сомневались.

— Я даю тебе этот шанс ради твоего отца, — сказал Ульбрин, и взгляд Кэла прояснился.

— Не нужно оказывать отцу услуги, — резко бросил он, разворачиваясь, чтобы уйти. Но остановился, когда Ульбрин схватил его за локоть, и сквозь пальцы Кэл ощутил тревожный ток лей-линий.

— Тогда считай это последним шансом спасти имя семьи, — сказал Са’ан, его глаза были в нескольких дюймах от лица Кэла. — Ты последний в длинной линии, Трент. Твои родители с трудом довели тебя до зрелости, и потратили всё состояние, чтобы сохранить тебе жизнь.

Он отпустил, и Кэл, пошатнувшись, вновь обрел равновесие. В памяти вспыхнули горькие лекарства, болезненные эксперименты. Это было сродни пытке, и почти всё его детство прошло в страданиях, но родители старались дать ему шанс. Именно поэтому он работал так яростно — чтобы ни один ребёнок больше не испытал того, что выпало на его долю.

Поняв, что Кэл слушает, Ульбрин повернулся к океану, скрывая губы.

— Есть два пути, которыми эльфийские линии удерживают власть, — произнёс он. — Деньги, которые твои родители потратили полностью, чтобы сохранить тебе жизнь. Или дети. А с этим у тебя тоже не сложилось. Если ничего не сделаешь — твой род умрёт вместе с тобой.

— Я не… — начал Кэл, чувствуя, как задет его мужской гонор.

— Хватит, — оборвал его Ульбрин, обведя взглядом пляж. — Наша раса умирает. Но некоторые семьи, некогда самые сильные, вымирают быстрее остальных. Твой род балансирует на лезвии ножа. Скажи, что я не прав.

Кэл подумал о женщинах, с которыми у него были связи. Никто из них не забеременел. Даже на месяц-другой.

— А это и есть вторая причина, почему ты нам нужен, — мягко сказал Ульбрин. — Если Триск действительно использовала донорский вирус, чтобы внедрить новый код в живой организм так, что он наследуется, я хочу знать. Люди — не томаты, но техника остаётся техникой. И если её можно применить, чтобы восстановить нашу генетику, её нужно перенести в настоящую лабораторию.

Работа в НАСА, может быть? — подумал он с горечью. Идеи Триск были опасны не только потому, что в своей основе ошибочны, но и потому, что они высосали бы финансирование из его собственных исследований — исследований, не построенных на поспешных допущениях. Как-то он сумел скрыть это с лица. Объяснять Ульбрину было бы бесполезно: старик только укрепился бы в мысли, что Кэл упрямо ревнует, а не действует разумно.

— Она сделала в этой жалкой человеческой лаборатории больше, чем десяток мужчин, имеющих доступ ко всем нашим эльфийским достижениям, — сказал Ульбрин после паузы. — Эта возможность — подарок, Кэл. — Он опёрся локтями о деревянные перила, его глаза казались чёрными в пятнистой тени пальмы. — Если ты найдёшь ошибки в иммунитете тактического вируса, твоя задача — их исправить.

— Вы хотите, чтобы я исправил её работу? — недоверчиво переспросил Кэл, но уже в самом вопросе зародилась идея.

— Я хочу, чтобы ты дал нам в руки нечто действительно ценное, — ответил Ульбрин. — Это потребует хитрости и умения, проверит твой талант к манипуляции на пределе. Эти качества и отличают лучших из нас, Кэл. Твой отец был воплощением воина-поэта, упорно делающего всё необходимое ради выживания нашего народа. Даже самые тёмные поступки. — Он замолчал, снова глядя на воду. — Возможно, я ошибся. Иногда такие вещи пропускают поколение.

Но Кэл едва слушал. Его мысли мчались вперёд: он видел в этом шанс, золотой шанс, о котором Ульбрин даже не подозревал. Он мог дать Анклаву то, что те хотели, и одновременно доказать, что донорский вирус Триск не являлся спасением для их вида. Доказать, что другие направления исследований не должны закрываться ради быстрых результатов. Он готов был стерпеть роль «полевого менеджера», если это позволит выставить ошибки её опасной теории.

Сердце забилось чаще. Кэл сжал истёртые перила.

— Я сделаю это, — сказал он. — Но, если придётся вносить правки в её работу, я хочу, чтобы на ней стояло моё имя, а не её.

Так он мог бы сохранить её методы и использовать их для собственного организма. И тогда НАСА снова окажется в его досягаемости, его род будет восстановлен.

— Звучит заманчиво, Ульбрин, — раздался за спиной глубокий голос, и Кэл вздрогнул, увидев, что к ним бесшумно подошёл полковник Вулф. Рик и Макс остались за столом: первый ухмылялся, второй вяло облокотился — теперь Кэл понял, что тот страдал от джетлага.

— Я знал, что он согласится, — сказал Рик, толкнув Макса в бок. — Разве я не говорил?

Макс устало махнул рукой, сигарета выскользнула, уронив пепел в кофе.

— Мне нужно несколько дней, чтобы завершить дела, — тихо сказал Кэл. У него не было эмоциональных привязанностей, за три года он накопил лишь немного вещей. Легче было оставить всё. Кроме коллекции орхидей, конечно, тщательно выращенной и заботливо ухоженной, как навязчивая страсть.

— Прекрасно, — Рик поднялся, взял с соседнего стула пиджак, словно готовясь уйти. — Я дам вам троим закончить. Сам улечу ближайшим рейсом. Не люблю надолго расставаться с семьёй. — Он протянул руку. — Каламак. Рад видеть тебя в команде.

Макс лениво посмотрел поверх очков, когда Кэл пожал руку Рику. Его глаза были тёмно-карими, налитыми кровью. Тонкая рука сжимала металлический амулет на шнурке — заклятие, удерживавшее прохладу.

— Я попрошу секретаря заказать тебе рейс на следующую неделю и вышлю список