Ведьмы - Эдна Уолтерс
Я ворвалась в комнату, впившись в неё взглядом:
— Что ты сказала?
Мама поднялась и обошла кровать, подходя ко мне.
— Милая…
Я оттолкнула её руку.
— Хочешь сказать, папину душу забрал Эхо? Ты же вновь стала Валькирией только для того, чтобы пожать его душу. Ты сама так говорила, мама. — Торин за считанные секунды оказался рядом со мной. — Скажи ей! Она обещала. Я… Она ведь ходила на все эти чёртовы слушания совета, чтобы восстановить статус Валькирии, только ради него.
— Я пыталась, милая, — прошептала мама.
— Нет. Папа не может отправиться в Хель, — прошептала я.
Папа с сочувствием посмотрел на меня, моё сердце сжалось. Нет, он не понимает. Чертог Хель — холодное, жуткое место. И богиня Хель такая же.
— Веснушка… — начал Торин.
— Нет. Это всё они, Торин. Норны специально это сделали.
Я заставлю их пожалеть об этом. Слёзы вновь хлынули из глаз. А я-то думала, что уже все выплакала…
— Нет, они тут ни при чём, — мягко произнёс Торин, вытирая мои слёзы. — Они не делали этого, любимая.
— Ты их плохо знаешь. Я заставлю их пожалеть о том, что посмели перейти мне дорогу. Они не могут поступить так с моим папой. Только не с моим папой. Я им не позволю. Я не…
Я взвыла.
Торин прижал меня к себе и крепко-крепко обнимал, пока всё моё тело содрогалось от всхлипов. Он бормотал что-то утешительное, но я не слышала ни слова. Эти подлые стервы перешли черту.
Не знаю, как долго я плакала, но футболка Торина вымокла насквозь. Я отстранилась от него и посмотрела на плачущую рядом маму. Папа пытался утешить её, хоть и не мог прикоснуться. Когда наши взгляды встретились, он ободряюще кивнул. Я внезапно осознала.
— Ты знал? — спросила я папу.
Он кивнул.
Я посмотрела на Торина.
— И ты тоже?
— Да. Ты же помнишь, где и когда я нашёл твоего отца после авиакатастрофы? Эхо собирался забрать его душу, но я его отговорил. Он должен пожать его душу. Какой бы долгой ни была отсрочка. Мы с ним договорились, и он пообещал найти твоему отцу лучшее место рядом с богами. Он будет окружён воспоминаниями о своей жизни. Он будет воссоздавать это утро и проживать его снова и снова. Или тот день, когда ты родилась. Или их знакомство с твоей мамой. В крыле богов есть личные комнаты, так что никакая другая душа его не побеспокоит.
Мне хотелось верить ему, но я не могла принять мысль, что папа окажется в Хель. В Асгарде он мог бы часто видеться с мамой, есть, спать, бегать, общаться с другими. В Хель он будет совсем один, в компании своих воспоминаний. В чём смысл всех моих сил и знаний, если я не могу обеспечить папе место в Вальхалле? Мне всё равно, что говорит Торин. За всем этим стоят Норны.
Торин поднял мой подбородок и снова вытер слёзы с моих щёк. Ему больно из-за меня. Я вижу это по его глазам, по его напряжённой челюсти. Эта ночь должна была быть только нашей. Нашей первой брачной ночью. Вместо этого мы имеем дело со смертью и Хель.
Они за это заплатят.
23. НАШ МОМЕНТ
Остаток вечера прошёл как в тумане. Я сказала прощальные слова папиной душе и смотрела, как Эхо и Эндрис уводят его. Пусть Эхо и стал частью нашей компании, я всё же не готова доверить ему папу. Эндрис вызвался пойти с ними. Каждый их шаг был колотым ударом в моё сердце. Я представляла папу в Хель. Совсем один. Бедный и несчастный.
Слёзы текли безостановочно.
После его ухода мне хотелось лишь одного: обнять Торина и позволить ему забрать всю мою боль. Когда Кора ушла, он увёл меня в мою спальню, посадил на стул и сказал:
— Не двигайся.
Я смотрела, как он складывает мои вещи в спортивную сумку — бельё, майки, штаны, — и даже не стала спрашивать, что он делает. Он зашёл в ванную, чтобы забрать несколько предметов оттуда. Затем наступила тишина. Видимо, он открыл портал к себе домой. Я закрыла глаза. Я хотела лежать с ним в обнимку в кровати. Забыть про весь мир.
Мой папа в Хель. Слёзы снова подступили к глазам. Оникс запрыгнула на мои колени и замурлыкала. Не помню, чтобы она когда-либо мурлыкала раньше. Я погладила её по шерсти.
«Соболезную из-за случившегося».
— Они ещё пожалеют об этом.
Я ожидала, что она начнёт возражать, как и все остальные, мол, Норны здесь ни при чём. Но Оникс вместо этого сказала: «Твоя подружка Кора, оказывается, не так плоха».
Я не ответила.
Я понятия не имела, что она на такое способно. И её Гримнир… что ж, посмотрим.
Мне всё равно, что Оникс думает о моих друзьях. Мой папа сейчас в Хель.
Торин вернулся с сумкой. Руны на его коже светились. Оникс спрыгнула на пол.
— Идём, любимая. Нам пора домой.
Он взял меня на руки и активировал свои руны. Портал в моей спальне откликнулся, но я не видела, куда мы идём. Секунду назад мы были у меня, а теперь стоим перед дверью. Солнце высоко в небе. Я догадалась, где мы: в том самом замке, где мы поженились сегодня утром (или вчера вечером, по лондонскому времени).
Мы могли бы телепортироваться прямо в спальню, но мой замечательный супруг решил соблюсти традиции и перенести меня через порог. Слёзы вновь проступили.
Нам открыл дверь мужчина.
— Добро пожаловать домой, сэр, мадам.
— Спасибо, Донован. Кошку не прогоняй. Это кошка моей жены, её зовут Оникс. Прошу не беспокоить нас ближайшие двадцать четыре часа.
В фойе звякнули старинные часы. Время было четверть девятого.
От свадебного торжества не осталось ни следа. Лепестки цветов исчезли. Судя по звукам слева, в доме жил не только Донован.
Торин не останавливался, пока мы не дошли до спальни, в которой я переодевалась. Моя сумка лежала на кровати, пижама уже была разложена на покрывале. Шторы были задёрнуты, поэтому света извне проникало мало, а лампы с золотыми абажурами отбрасывали тёплый жёлтый свет.
Торин опустил меня на пол и улыбнулся.
— Добро пожаловать домой, Рейн Сент-Джеймс.
Не так я представлял себе окончание этого дня, но обещаю, как только мы позаботимся о твоём папе, я сделаю всё, чтобы наш медовый месяц растянулся на века. Прямо сейчас я хочу обнять тебя и…
Я набросилась на него. Иначе это не назовёшь. Просто обхватила руками его шею и заткнула его единственным
