Ведьмы - Эдна Уолтерс
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— Навсегда, — закончила я и поцеловала его, вкладывая все свои надежды и мечты в этот один-единственный поцелуй. Я хотела касаться его, чувствовать его кожу своими руками и губами. Нет, всем телом. Я хотела накрыть его целиком, впитывая всей кожей. Прямо сейчас.
Я задрала его футболку вверх и довольно вздохнула, наблюдая за тем, как его мышцы сокращаются под моей ладонью. Он резко втянул воздух и застонал. Я скользнула рукой выше, наслаждаясь перекатыванием его мускулов, отзывающихся на мои движения.
Внезапный холод наполнил машину. Моей первой мыслью были Норны, но затем я вспомнила, что от них не веяло морозным воздухом. Скорее у них просто была ледяная аура, отталкивающая и бросающая в дрожь.
— Чёрт бы вас побрал! Сейчас не время для этого.
Я узнала голос Эхо и оторвалась от губ Торина.
— Исчезни, Гримнир! — рявкнул Торин.
— Вы должны это услышать. Я только что получил сообщение от Коры. Это касается твоего отца, Рейн.
Мои чувства были притуплены страстью, мозг крайне медленно обрабатывал информацию. Когда до меня всё же дошло, я сползла с колен Торина и посмотрела на Эхо
— Что?
— Твоего отца не стало, — уже тише добавил он.
Слёзы наполнили мои глаза. Я уже давно знала, что он медленно умирает. Сегодня утром, точнее днём в Англии, я поняла это по его глазам после того, как он проводил меня к алтарю. Я чувствовала это, когда он вложил мою руку в руку Торина. И всё же…
Торин открыл портал. Я впервые увидела, как он это сделал в движущейся машине. Он поднял меня на руки и ловко прыгнул в нашу гостиную. Эхо проследовал за нами, и портал закрылся. Мы прибежали в кабинет. Папино тело всё ещё лежало в кровати, но я не видела его душу.
Мама уже забрала её?
Кора стояла посреди комнаты, покрытая тёмными рунами. Кого-то другого они бы изуродовали. Но в её случае контраст между белой кожей и чернильными узорами завораживал. Не знаю, почему вообще я думаю об этом… Папина душа куда-то пропала. Если её забрали Норны…
До меня долетели обрывки разговора между Эхо и Корой. Они обсуждали руны медиума, которые высекла на ней злая сестра Ингрид. Эти самые руны сейчас выделялись на её коже.
— Где папа? — спросила я и сама не узнала свой голос. Торин крепче сжал меня в своих руках.
— Внутри неё, — произнёс голос из телефона Коры, когда она подошла ближе к нам.
— Кто это? — спросила Ингрид за моей спиной, но я уже знала ответ. Дэв — душа, которой Кора пыталась помочь.
— Дэв, тёмная душа, которая пожалеет, если сейчас же не заткнётся! — пригрозила Кора. Смягчив голос, она добавила: — Твой отец вселился в меня, Рейн. Он хочет поговорить с тобой, твоей мамой и Торином.
Туманы Хель!
— Мама… Я должна ей рассказать, — прошептала я.
— За ней отправилась Лавания, — сказала Феми. В кабинете уже собрались все, но один за другим уходили. Дэв объяснил Коре, что нужно делать. Будучи душой, вселявшейся в других, он лучше всех знал, как это работает. Теперь же он вселялся в электронику.
Эхо вышел с телефоном, оставив нас с Корой и Торином наедине. Она заговорила без промедления, но её голос ей больше не принадлежал. Это был папин голос. И звучал он очень слабо.
— Я люблю тебя, тыковка, и очень горжусь тем, какой ты выросла. Любящая, бесконечно преданная, настоящий боец. Впрочем, я знал это с того самого момента, как взял тебя крошечную беспомощную малышку. Врачи тогда сказали, что я нужен тебе, что ты выжить, и я не сомневался, что ты выживешь. Ты боролась за жизнь и победила.
Папин голос становился сильнее по мере того, как он вспоминал моё детство, разные мелочи, которые я уже давно забыла, но он чётко помнил их все.
— Помню, как тебе было пять, и ты захотела залезть на дерево, растущее под окнами твоей спальни. Ты упала и сильно ударилась коленями. Но ты посмотрела мне в глаза и сказала: «Нет, папочка, мне не больно. Всё в порядке. Я всё равно это сделаю». Слёзы текли по твоему лицу, но ты не собиралась отступать. Я стоял под деревом, и моё сердце наполняла гордость с каждым твоим шагом. Ты была бойцом тогда и остаёшься до сих пор.
Я заплакала ещё сильнее. В какой-то момент Кора тоже начала плакать. Я вывернулась из объятий Торина и обняла её.
— Сегодня сбылась моя мечта, и я буду вечно хранить в памяти эти мгновения, — закончил он, уже больше похожий на того мужчину, которого я знала с самого детства. — Торин, я многого жду от тебя. Знаю, ты любишь мою дочь, поэтому сдержи все свои клятвы. Эрик заверил, что будет держать меня в курсе всего, что здесь происходит, так что я сразу узнаю, если моя принцесса будет несчастна. — Он замолчал, и я было подумала, что на этом всё. Кора вся взмокла и выглядела измотанной. — Я надеюсь, ты станешь хорошим отцом моим внукам. Если это возможно, надеюсь, ты сможешь как-нибудь привести их…
Мама, должно быть, вошла, пока папа разговаривал с Торином. Его голос всё ещё звучал сильно, пока он разговаривал с ней, но Кора выглядела ужасно. Стеклянный взгляд, бисерины пота на лбу. Я не поняла, что произошло в следующий миг. Только что папа продолжал говорить, а затем он покинул тело Коры, и её ноги подкосились.
Торин бросился к ней, но в этот момент распахнулась дверь, и Эхо оказался рядом с Корой. Он поймал её и поднял на руки. Он бросил в нашу сторону нечитаемый взгляд.
— С ней всё будет хорошо. Дэв сказал, что не стоило так затягивать.
— Можешь отнести её наверх в мою комнату. Я принесу ей Twizzlers.
После вселения душ Коре нужно сладкое, чтобы восстановиться. Twizzlers — её любимые конфеты.
Эхо вышел из комнаты с Корой в руках.
— Хочешь вернуться к остальным или остаться здесь и поговорить с отцом? — спросил Торин.
— Давай останемся здесь.
Души недавно умерших как новорождённые: всё слышат, но говорить не могут. Разница в том, что души всё понимают. Разве что обычно они растерянны и озадачены тем, что с ними произошло. Но не в случае папы.
Коре понадобилось почти два часа, чтобы восстановиться. Эхо не отходил от неё ни на шаг. Я принесла ей Twizzlers, затем решила подождать внизу, как вдруг услышала голос мамы:
— Эхо подыщет ему лучшее
