За Усами - Джинджелл Вэнди
Она и раньше имела дело с такими силовиками — фейри, которые не верили ни одному ответу, если только он не исходил от другого фейри, как только они принимали решение. В их собственном сознании она уже была кем-то намного ниже их — кумихо, дикаркой, едва ли не животным, — и если она не найдёт способ убедить их в обратном, было очевидно, что они будут считать её главной подозреваемой. Также было вполне возможно, что они просто ждали неверного слова или неправильного ответа, который бы оправдывал её, и забрать её с собой. После этого она может быть «ранена при попытке к бегству», а может и не быть, но её, безусловно, посадят в тюрьму до тех пор, пока не будет организован судебный процесс.
Сегодня она могла бы сразиться с ними. Ёнву была полностью уверена в своей способности не просто сражаться, но и победить, но всё, к чему бы это привело, — это начать изнурительную жизнь в бегах, не имея возможности достичь ничего из того, ради чего она так недавно обосновалась в Сеуле. Эти силовики были не на том уровне, чтобы играть роль судьи, присяжных и палача в отношении правонарушителей, но следующими, кто придёт за ней, будут они, и в конце концов один из них убьёт её. В мире всё ещё было слишком много кумихо, чтобы Ёнву могла умереть прямо сейчас.
— Вы должны быть в состоянии проверить, кто сегодня приезжал в Сеул и уезжал из него, — посоветовала она старшему силовику. — Сопоставьте эти данные со временем вашего убийства.
— Я сказал, что мы нашли тело сегодня, — сказал он. — Это не значит, что мальчик был убит сегодня. Насколько мы можем судить, он умер вчера утром.
— Тогда можете проверить, кто приезжал в город и выезжал из него вчера утром! — сказала Ёнву, не пытаясь скрыть своего раздражения. — Любому дораи трудно спрятаться, так что вам должно быть довольно легко.
Он кивнул, но спросил:
— Тогда, полагаю, у вас есть алиби на вчерашнее утро.
— Конечно, нет! — нетерпеливо сказала Ёнву. — Если бы я знала, что оно мне понадобится, я бы позаботилась о том, чтобы оказаться там, где меня увидят по крайней мере трое высокопоставленных бандитов. Не так уж много хорошего в том, чтобы убивать кого-то ради печени и сердца, если сразу после этого вас схватят королевские силовики. И мне не нужно садиться на корточки, чтобы съесть его печень; как раз из-за этого вы будете слишком долго находиться там, где вас могут увидеть люди.
— Что-то, чему вы научились в начале своих первых преступлений? — спросил главный силовик.
— В моих предполагаемых преступлениях, — поправила его Ёнву. — Нет ни улик, ни свидетелей, которые связывали бы меня с какими-либо теориями силовиков о том, что произошло, когда я была ещё человеком. Если бы моя семья тогда была защищена, мы бы не вели этот разговор.
— Силовики существуют не для того, чтобы защищать людей.
— Хотите сказать, что раньше их не существовало для защиты людей? — предположила Ёнву. — Слышала, что сейчас всё изменилось.
Силовики обменялись взглядами: старший из них — с раздражением, а второй — как подозревала Ёнву, с лёгким чувством вины.
— Мы просто выполняем свою работу, — сказал главный силовик. — Мы позволяем вышестоящим офицерам решать подобные детали. Наша работа не сильно меняется изо дня в день.
— Тогда, может быть, вам стоит поискать кого-то, кто понял, что подробности вашей работы не включают их, и потерял члена семьи из-за одного из дораи, — сказала Ёнву. — Потому что, когда люди расстраиваются из-за потери членов семьи и узнают о том, что происходит в мире За, всё, как правило, становится довольно запутанным.
— Как я читал, — сказал главный силовик. — Зачем ещё нам приходить к вам? У кого-то из начальства была теория, что у вас всё ещё есть несколько старых счётов, которые нужно свести, и что это был ваш способ сделать это.
— Даже если бы я и совершила это, я бы не стала нападать на людей, — напомнила ему Ёнву. — Мне это и не нужно, я и так кумихо.
— Насколько я знаю, именно так вы получаете больше власти. Слышал, что человек становится сильнее и моложе, чем больше потребляет печени.
— Да, сильнее, — сказала Ёнву. — Но вы вряд ли станете моложе; просто у вас будет больше шансов стать одним из дораи, сумасшедших.
— Тогда зачем кому-то говорить, что они видели вас в Синсу-доне прошлой ночью?
— Понятия не имею, — раздражённо ответила Ёнву. — По крайней мере, они, должно быть, думали, что подбрасывают камешки в мой огород, но полагаю, они не знали, когда было убито ваше тело.
Ноздри главного силовика раздулись, вызвав удивление у Ёнву. Значит, информацию предоставил официальный информатор? Неудивительно, что они так сильно настаивали!
— Если вы не можете предоставить нам алиби, вам придется пойти с нами, — сказал он.
Ёнву ничего не могла с собой поделать: её хвосты распустились, заполняя коридор, и завивались вокруг силовиков, которые отскочили назад, чтобы избежать столкновения с ними. У неё хватило самообладания не превратиться в кумихо, но её зубы стали чуть длиннее, когда она сказала:
— У вас нет достаточных доказательств, чтобы забрать меня.
Она встретила его взгляд со всей серебристой яростью, которая была присуща её облику кумихо, и он снова отступил назад.
— У вас нет достаточного алиби, чтобы остановить нас, — парировал он. Она была права: холодный серебристый блеск его глаз был нежеланным вызовом его представлениям о собственном положении по отношению к ней. — Не смотрите на меня так, лиса! Если только у вас нет алиби, припрятанного в рукаве...
Она почувствовала его запах ещё до того, как услышала отрывистые звуковые сигналы, возвещавшие о том, что кто-то вернулся домой и ввёл свой пароль на клавиатуре: это был новый сосед по дому, фейри, одетый в коричневое и пахнущий кожей, лавандой и кровью, и чья нежная улыбка ни на йоту не успокаивала Ёнву.
Но вошедший джентльмен совсем не походил на человека, который должен был войти, принеся с собой тот запах, который исходил от него. Хотя
