Хранить ее Душу - Опал Рейн
Пока что она цеплялась за растерянность и неопределённость своего положения, чтобы оставаться спокойной. Она злилась на людей, которые заставили её оказаться здесь, и использовала эту злость, чтобы двигаться вперёд, а не дрожать от страха.
Держи голову холодной. Ты справишься. Ты что-нибудь придумаешь.
— Ты так и будешь нести меня всю дорогу?
Она сильнее впилась пальцами в его тело, сжимая ткань его чёрного плаща, почувствовав, насколько тепло от него и это облегчает боль в промёрзших пальцах. Если бы могла — прижала бы к нему и ноги.
— Если придётся.
Она наклонила голову вперёд; волосы занавесом упали на одну сторону лица, когда она посмотрела на него.
— Я разве не тяжёлая вот так?
— Ты ничего не весишь для меня. Я мог бы разорвать твоё тело на куски с минимальным усилием.
Её спина напряглась, и она отвернулась, избегая его лица.
— Ты пытаешься меня напугать?
— От тебя уже слегка пахнет страхом.
Её спина напряглась ещё сильнее. Она не осознавала, что он может это чувствовать, и думала, что неплохо скрывает страх. Если бы не его рука, удерживающая её, она наверняка завалилась бы назад.
— Я лишь говорю тебе правду.
— Ты не ответил.
— Но я ответил. — Он повернул голову, чтобы видеть её из-под капюшона. — Я объяснял, что достаточно силён, чтобы нести тебя всю дорогу, если ты этого пожелаешь. Я не пытаюсь тебя пугать.
Облегчение прокатилось по её телу, словно каскад воды, смывающий напряжение с плеч. Она скрестила лодыжки, раздумывая над этим странным положением.
Сколько людей могут сказать, что разговаривали с Сумеречным Странником, пока он нёс их на руке?
Если бы её это не пугало так сильно, она бы, наверное, рассмеялась.
— Если честно, я думала, ты будешь гораздо страшнее. Я думала, ты будешь играть со мной или тащить по земле, если я не смогу за тобой идти.
Она оглянулась на тихих волков, состоящих из пустотной шерсти и вихрей синего пламени. Они не проваливались в снег — ведь не были настоящими, — и теперь ей казалось странным, что она не поняла этого раньше.
— Я могу играть с тобой сколько угодно, когда мы будем дома. Здесь небезопасно для человека без защиты и к тому же неудобно.
Отлично, Рея. Просто возьми и разнеси в клочья собственную надежду, что всё может быть не так уж плохо, сказав что-нибудь идиотское.
Она надеялась, что пытки — не вариант.
Она тяжело вздохнула, позволяя взгляду скользить по лесу, быстро мелькающему вокруг них. Единственные цвета — белизна снега, тёмно-коричневые стволы деревьев и зелёная крона, нависающая над ними.
Между ними — монстром и человеком — повисла тихая, странная умиротворённость, пока они шли. Её тело слегка подбрасывало при каждом его широком шаге; его ноги уходили в подтаявший снег лишь до икр.
— Так… у тебя есть имя? Или мне просто звать тебя Сумеречным Странником?
Глава 4
Орфей чувствовал, как его ступни погружаются в снег, когда на них опустилась ночь. Хруст шагов плохо скрывал щёлканье, похожее на стук костей друг о друга, и булькающие звуки Демонов, скрывающихся в темноте.
Он прекрасно видел в ночи — его глаза излучали свет, пусть и почти не освещали пространство вокруг. Они лишь подсвечивали его костяное лицо, оставляя всё остальное погружённым во мрак.
Твари чуяли её присутствие даже на расстоянии. Хотя человеческий запах Реи тревожил их, они никогда не осмелились бы приблизиться, пока Орфей держал её при себе.
Они, возможно, попытались бы схватить её сверху, если бы он продолжал нести её в сгибе локтя, высоко над землёй. Но она попросила сделать привал. Орфей не собирался останавливаться, поэтому переложил её, убаюкивая в обеих руках.
Он мог прожить несколько дней без сна, даже если это его утомляло. Он был ночным существом и спал днём, но у него было ощущение, что эта женщина сбежит, если он уснёт до того, как они достигнут Покрова. А внутри себя он знал: существа, бродящие возле его дома, станут для неё сдерживающим фактором.
Слишком многие убегали от меня.
Остановка ночью была для неё смертельно опасной — даже если сам Орфей мог пережить нападение Демонов. Он не сомневался: твари свернули бы ей шею прежде, чем он успел бы её спасти, если бы они оказались разлучены.
Он опустил челюсть к груди и повернул голову, чтобы видеть её мимо своей морды. Она спала — свернувшись так, как только могла, пока он нёс её. Она была повернута от него.
Люди… Такие хрупкие. Такие ломкие. Такие слабые.
Сейчас именно он был для неё самой опасной угрозой.
Если бы он сжал руки и предплечья вокруг неё чуть сильнее, чем уже делал, то раздавил бы её своей силой, разорвал бы на части. Ему приходилось постоянно следить за собой, чтобы когти не выдвинулись — иначе они разрезали бы её маслянисто-мягкую кожу.
Ей понадобилось время, чтобы уснуть — скорее всего, из-за настороженности к нему, — но вскоре после полуночи она всё же провалилась в сон, несмотря на тщетные попытки бодрствовать.
Луна сияла за кронами деревьев, и её свет был достаточно полным, чтобы Демоны не решались терпеть даже его мягкое сияние, зная, что оно обожжёт их так же, как солнце, если задержаться слишком долго. Лишь древние и сильные могли оставаться под лунным светом.
Орфею никогда не приходилось бояться ни солнца, ни луны. Именно поэтому его и называли Сумеречным Странником — он мог свободно ходить и днём, и ночью.
Он подтянул женщину ближе к своему лицу и наклонился, чтобы вдохнуть запах её шеи. Резкое фырканье сорвалось с него, и он отстранился.
Ненавижу, когда люди купают мои подношения в этих травах и маслах.
Запах мешал ему, пробиться сквозь него было трудно, а он хотел чувствовать истинный аромат женщины в своих руках.
Если ему не нравился запах подношения, у него часто возникало желание уничтожить его. Но эти масла помогали скрыть худшее — их страх, — чтобы он не захлёбывался голодом, теряя контроль и бездумно набрасываясь на людей, пожирая их. Он всё равно чувствовал страх — всегда чувствовал, — но он был приглушён достаточно, чтобы не оплетать его разум мучительной, жгучей жаждой.
Ему не нравился этот фальшивый аромат, но он давал время — время ослабить их
