Измена! Это (не) твой ребенок! - Мила Романова
Дверь в кабинет открылась. Вошла Виктория, сияющая. В руках она держала толстый конверт.
— Кирюш, почта! — её голос звенел от триумфа, ой как зря. Я судорожно отвела взгляд, утыкаясь в ноутбук.
Кирилл взял конверт. Его лицо оставалось каменным. Он медленно разорвал пломбу, достал бланк. Я затаила дыхание.
Он читал. Я видела, как его губы скривились в усмешке. Той самой, ядовитой усмешке, которую я возненавидела четыре года назад и полюбила немного раньше.
— Вот видишь, Настенька, — проговорила Вика, глядя на меня с неприкрытой жалостью. — Я же говорила. Ребёнок не его. Твои иллюзии…
— Молчать, Вика, — рявкнул Кирилл, и в его голосе прозвучало что-то настолько резкое, что Вика отшатнулась.
Он встал, подошёл к Виктории и демонстративно, не отрывая взгляда от меня, поцеловал её в лоб.
— Ты была права, дорогая, — проговорил он, и я почувствовала, как моё сердце проваливается в бездну. — Как всегда.
Вика расцвела, но в этот момент у него в руках завибрировал телефон. Он получил сообщение.
Кирилл небрежно отпустил Викторию и вышел из кабинета, словно забыв о нашем существовании. Я поняла — пришёл результат второго теста.
Вика тут же подошла ко мне, склонившись над моим столом.
— Услышала, Настя? Игра окончена. Иди собирай свои чемоданы и проваливай к своим кредитам. Он не отпустит тебя просто так, но он никогда не примет чужого ребёнка, — её шёпот был сладким, как яд.
— Я уйду, когда захочу, Виктория. Не от тебя я пряталась, — прошипела я.
Я была готова собрать вещи и бежать, пока он не вернулся. Но не успела. Всё произошло слишком быстро.
Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Вошёл Кирилл. Его глаза были красными. Он выглядел так, будто сам дьявол только что явился к нему и рассказал все грехи мира. По его взгляду было видно, что и про Вику ему тоже напели. Чем-бы она не подкупала лабораторию. у Кирилла власти больше. Он знал всё.
Он швырнул свой телефон на стол, прямо перед Викторией.
— Ты. Вон, — его голос был тих, но звучал как раскат грома.
— Кирюш? Что случилось? — Вика попыталась взять его за руку.
— Вон! — он рявкнул, и она, испуганная до смерти, вылетела из кабинета, не сказав ни слова.
Кирилл стоял, тяжело дыша. Он медленно подошёл к моему столу и двумя пальцами приподнял поддельный документ, демонстративно сминая его в руке.
— 99,999 %, Настя! По официальным данным, а не по этому мусору — он прислонился руками к столу, нависая надо мной, и его голос сорвался на крик. — Почему⁈ Почему ты мне солгала тогда⁉
Я вздрогнула. Я знала, что он говорит о втором, настоящем тесте.
— Почему ты поверил той шлюхе, а не мне⁈ — я не выдержала, слёзы хлынули из глаз. — Я была беременна от тебя! Я пришла к тебе, и что я увидела⁈ Вы занимались… Этим… Ты сам прогнал меня и угрожал забрать Алису!
— Я был пьян! Я был унижен твоей изменой!
— Не было измены! Я тебе не изменяла! — я вскочила, мы стояли лицом к лицу, и наша боль смешивалась в воздухе. — Это Вика! Она нашептала тебе, что мы всегда пользовались защитой! Она сказала, что я — шлюха, что я с тобой ради денег!
Он закрыл глаза, и я увидела, как его лицо исказилось от внутреннего ужаса. Он начал вспоминать.
— Нет… нет, она сказала, что ты…
— И мне стало противно! Противно от тебя. От тех слов, что ты наговорил мне в тот день. От того, что прогнал меня, со своим ребёнком… — я сжала кулаки, мой голос дрожал. — Я выкрикнула ту ложь о том, что ребёнок не твой, только для того, чтобы причинить тебе ту же боль, что и ты мне! Что-бы ты не забрал её… Это был единственный способ уйти, Кирилл! Единственный способ спасти нашего ребёнка от тебя!
Я указала на его стол.
— От твоих грязных денег! От твоего предательства! Я не хотела, чтобы она росла под твоей властью, зная, что ты поверил ей, а не мне!
Он резко оттолкнулся от стола, сделал шаг назад, хватаясь рукой за голову.
— Я… Боже… — он смотрел на меня, в глазах читалась только боль и осознание — Все эти четыре года…
Он оглядел свой кабинет, свою империю, а затем перевёл взгляд на меня, мокрую от слёз.
— Я думал, я мстил! Я думал, ты меня предала! Я жил в аду, Настя! Я верил, что ты была с другим! — его голос стал невыносимо мучительным. — Я сам! Я сам толкнул тебя на эту ложь! Я лишил себя…
Он подошёл к окну и ударил кулаком по стеклу так, что оно задрожало, но не разбилось.
— Ты ушла от меня… потому что я идит. Потому что хотела защитить нашу дочь, — он повернулся, и в его глазах больше не было гордости. Только осознание. — Я не просто унизил тебя той ночью. Я уничтожил наши жизни. Я уничтожил тебя.
Он рухнул в кресло, положив локти на колени и закрыв лицо руками. Он, властный, непобедимый Кирилл Бровинский, был разбит.
— Я должен это исправить, Настя. Я должен всё вернуть, — его голос был едва слышен.
Я стояла и смотрела на него. Моя боль, моя ложь — всё вырвалось наружу.
— Ты не можешь ничего вернуть, Кирилл, — я вытерла слёзы. — Ты сам выбрал… Ты выбрал её. Ты выбрал месть…
Глава 9
Земля уходит из-под ног
Утро после взрыва правды было тихим, но это была тишина перед бурей, а не после нее. Кирилл, который явно не спал всю ночь, выглядел изможденным. Однако глаза его горели ледяной, новой решимостью. Решимостью исправить то, что он сам сломал.
Едва я вошла в кабинет с чашкой кофе (уже не для него, а для себя), раздался стук. Вошла горничная — сухощавая женщина, которую Вика, видимо, поставила «приглядывать» за флигелем.
— Кирилл Максимович, простите, — начала она подобострастно, бросив на меня презрительный взгляд. — Я хотела доложить. Госпожа Виктория очень расстроена, и она попросила, чтобы эту… сотрудницу… перевели в дальнее крыло. Она смущает весь персонал.
Кирилл оторвал взгляд от своего ноутбука. Его глаза, серые, как сталь, прошлись по горничной, а затем остановились на мне.
— Ты уволена, — сказал он тихо, но в его голосе не было и тени сомнения.
— Я? — тихо проговорила.
— Нет, она
— А почему ты это говоришь, смотря на меня?
— А мне нельзя на тебя смотреть? — Он
