Яд Версаля - Эрика Грин
А, действительно, что его держало бы в поместье? Сестра живет в монастыре, говорят, уже в помощницы аббатисы выбилась. Эжена это ничуть не удивило, с ее-то характером вряд ли это составило труда. Женой после отъезда Этель в Англию Эжен не обзавелся, конюшня опустела, как и сам особняк. Только верный Поль живет там да присматривает за хозяйским добром. Изредка он присылал Эжену записочки с отчетом и вестями о своей жизни (он исправно вел какое-никакое, но хозяйство поместья, которое давало небольшую прибыль). Женился и испросил позволения привести жену жить в господский дом. Эжен разрешил: ему не жалко, пусть хоть кто-то будет там счастлив. У пары уже и ребенок родился.
Эжен никогда не думал, что когда-нибудь будет завидовать своему слуге…
«Удивительно, — размышлял Эжен, стоя у окна и вдыхая легкий бриз с моря, — я приобрел этот дом, чтобы быть счастливым там, мечтал о жизни с Этель и ребенком, а в результате счастливым там стал мой слуга… Это его жена хлопочет по хозяйству в особняке, а не моя, это его сын, а не мой, бегает босиком по залам и считает этот особняк родным…»
Сын… А ведь его сын живет со своей матерью в Лондоне. Тоже, наверное, бегает по саду босиком, говорит по-аглицки, а ходит за ним какой-нибудь смуглый бородач-сикх в тюрбане. «И сын знать ничего не знает обо мне», — грустно констатировал Эжен.
Выйдя из тюрьмы, Эжен написал прощальное письмо Полю, в котором сообщил, что пока не планирует возвращаться в Сен-Жермен, а наймется простым матросом на торговое судно «Святая Тереза». «Буду возить ямайский ром и сахар из дальних стран во Францию, — писал он Полю. — Когда вернусь и вернусь ли вообще — не знаю. Вышли мне денег, чтобы хватило на первое время».
Капитан Жак Фонтю, добродушный курносый бородач с неожиданно яркими голубыми глазами на прожаренном солнцем круглом лице, удивился желанию явно высокородного господина наняться простым матросом. Но будучи человеком, не сующим нос в чужие дела, не стал задавать лишних вопросов, чему также поспособствовала и некоторая сумма серебром. «Может, полукровка какой от аристократа, обрюхатившего дочку рыбака, — поразмыслил он, попыхивая трубкой и разглядывая нового матроса, лихо драившего палубу. — А то откуда бы при благородной внешности да такая тяга к простому труду? Точно, мамаша-простушка нагуляла». И удовлетворенно хмыкнув от своей догадки, устремил взгляд вперед, в даль залива, который покидала «Святая Тереза». А только что нанятый матрос Эжен Ирсон (безо всяких званий и титулов) тоже смотрел в море, только не вперед, а назад, провожая глазами последний кусочек Франции — замок Иф.
Глава 51. Этель. Завещание
— Мама, мама, — дергая меня за рукав, шептал удивленный Рене. — На папиных похоронах мне сказали, что эти тетеньки — мои сестры. Но они же старые!
— Тише, сынок, невежливо так говорить, — приструнила я сына, украдкой бросая взгляд на дочерей своего покойного супруга, чинно сидящих на диване в гостиной.
Мои «падчерицы», такие же сухощавые, как их отец, и похожие на него, как две капли воды, явились в дом графа сразу же после похорон. Пришли не для того, чтобы разделить боль утраты со мной, его вдовой, а обсудить вопросы наследства. Понимая, что мирного разговора не получится, я отправила сынишку наверх, в спальню.
Адвокат мужа, мэтр Кассель, огласил завещание. Как оказалось, мой муж, принимая во внимание, что его дочери уже давно благополучно пристроены замужем и за все те годы, что я жила в этом доме, посетили отца с визитом раз или два, составил завещание так, что рассчитывать им было не на что. Он позаботился о том, чтобы мы с Рене ни в чем не нуждались. За нами остается особняк в Марэ, все мои многочисленные драгоценности, а также приличная денежная рента.
Дочери его пребывали в бешенстве. Они потрясали перед моим носом каким-то пожелтевшим письмом и обещали вывести меня «на чистую воду как лгунью и прелюбодейку», которой ничего не положено после смерти мужа.
Адвокат хранил полную невозмутимость.
— Мадам де Сен-Дени, вы можете не обсуждать ни с кем детали завещания, потому что являетесь единственной наследницей, — по лицу адвоката было заметно, что визг великовозрастных дам его раздражал. Но мэтр Кассель умел вести себя профессионально.
А мне хотелось выслушать этих женщин и узнать, что за компромат на меня они держали в своих руках.
— Вы не имеете никакого права на долю вашего сына, потому что он не может наследовать за графом де Сен-Дени! Он обычный бастард, а не сын нашего отца, — кричали дамы, перебивая друг друга. — Вот, здесь ясно говорится, что отцом вашего сына является вовсе не наш отец, а виконт де Ирсон, версальский повеса и бабник! Какое ему наследство еще?!
— Позвольте, — мэтр Кассель осторожно взял из рук старшей сестры письмо и пробежал по нему глазами. Затем сложил листок и вернул его.
— В письме сообщается светская сплетня о факте рождения вашего сына от виконта де Ирсона, источником которой стала некая Софи де Шампольен. Вам известна эта дама? — обратился ко мне мэтр.
Боже мой, есть ли на свет порядочные люди? Софи, которая считалась моей подругой, писала теплые письма, сплетничала за моей спиной! И она оказалась отравленной ядом Версаля…
— К сожалению, известна.
— Во-первых, это письмо не может являться каким-либо доказательством: к счастью, светские слухи и сплетни не имеют силы в таких серьезных делах. Только документы, официально заверенные завещателем! — поднял вверх указательный палец мэтр. Далее он вытащил из своей пухлой папки листок. И зачитал его содержимое. Оказывается, мой муж, очевидно, хорошо зная своих дочерей и предвидя такую ситуацию, написал и заверил документ, в котором заявлял о том, что Рене Франсуа Анри де Сен-Дени — его сын, зачатый, по его же решению, от другого мужчины, является наследником титула графа, а также имущества в равных долях с его матерью, графиней Этель де Сен-Дени.
— Как видите, граф прекрасно был осведомлен о ситуации, — мэтр Кассель с видимым удовольствием захлопнул свою папку.
Когда неприятные гостьи покинули дом, я со слезами на глазах благодарила Господа и своего покойного супруга за заботу и защиту. Все-таки мой муж был очень сложным человеком, которого понять мне было непросто в силу большой разницы в возрасте и особенностей его характера. Он все носил в себе и не делился переживаниями. Конечно, я не была с ним счастлива, а первое время в браке он терзал меня,
