Снежные ангелы - Лукас Мангум
- О, Господи, - простонал Холбрук. - Господи, Господи.
- Бардачок, - сказал МакКаррен.
- Что?
- Пистолет! В моем бардачке.
- О, Господи...
МакКаррен не считал Холбрука человеком, способным замереть в критической ситуации. Конечно, он не был седовласым бывшим портовым рабочим, как покойный Мерл Дано, но МакКаррен думал, что он, по крайней мере, предпримет шаги, чтобы защитить себя, если возникнет проблема. МакКаррен почувствовал скорее раздражение, чем сочувствие к своему другу, и со стоном потянулся через весь грузовик, открыл отделение для перчаток и вытащил свой "Глок". Он всегда держал его заряженным.
Он вышел из грузовика и направил оружие вперед, затем назад.
- Оставьте нас, черт возьми, в покое! - прокричал он в удушливую темноту. - Вы меня слышите? Я вооружен!
Холбрук, стоявший позади него, прижал колени к груди и забрался в кабину.
МакКаррен почти ничего не видел. От холода его лицо покрылось волдырями.
Что-то ударилось о кузов грузовика. МакКаррен обернулся и заметил одну из фигур. Это не было игрой света: их глаза светились серебром. Их кожа была цвета синяков. МакКаррен заметил, что это был человек с серпом. Это был Баркер.
Баркер поднял оружие. МакКаррен отступил на шаг и направил пистолет на нападавшего.
Что-то укусило его за запястье, сильно сжало и поставило на колени. Раздался выстрел, от которого у него заложило уши и в воздух взметнулись комья замерзшей грязи.
Над ним серп рассек воздух и пробил заднее стекло грузовика. Раздался крик, потом несколько криков подряд, и звуки чего-то тяжелого, волочащегося по битому стеклу.
"Холбрук. Холбрук у Баркера".
МакКаррен пытался освободиться от цепи, пытался вернуть контроль над оружием, чтобы направить его на кого-нибудь, на кого угодно, только не на своего друга. Он должен был спасти своих друзей, точно так же, как он должен был спасти тех людей тридцать лет назад, но не сделал этого. Здесь тоже была клятва, хотя и невысказанная. Ты защищал своих близких, несмотря ни на что.
Цепь снова дернулась, и он ударился лицом о борт грузовика. Его щека ударилась о боковую панель с глухим, но сильным звуком. Перед глазами у него заплясали серебристые искорки, и он покачнулся, выронив пистолет и завалившись на бок.
Холбрук все еще кричал. Он кричал до тех пор, пока серп не опустился раз, другой. Тогда он перестал кричать, но когда его тело задергалось в предсмертных судорогах, его ноги в ботинках и руки в перчатках ударились о дно кузова грузовика. Пустые металлические звуки раздавались все дальше и дальше, пока не прекратились совсем.
МакКаррен остался последним. Цепь отпустила его, оставив горячий след на запястье. Грузовик с грохотом тронулся с места. Воздух потеплел градусов на двадцать. Бросив взгляд по сторонам, он увидел, что фары и задние подфарники тоже включились. Хотя они освещали окрестности, на них не было видно ни темных нападавших, ни его друзей.
МакКаррен перекатился на четвереньки, кашляя кровью, хрипя и удивляясь, почему его пощадили.
6.
Громкий топот Марти-младшего, взбегавшего по лестнице, вырвал Мартина Стрибера из беспокойного сна. Он уже забыл свой сон, когда открыл глаза и увидел залитую солнцем комнату для гостей. Он помнил только, что был где-то в темноте и холоде. Холод преследовал его и наяву, сковывая его нос, губы и уши ледяной хваткой. Из-за энергосберегающего окна в комнате было холодно зимой и душно летом. Внизу он представил, как Сондра возвращается спать после того, как отправила Марти будить папу.
Четырехлетний мальчик добрался до верхней площадки лестницы и помчался по чердаку. Он толкнул дверь. Мартин зажмурился в надежде, что мальчик поймет, что его отец спит, и найдет какой-нибудь способ развлечь себя. Теперь он знал, как обращаться с телевизором, и у него было много игрушек.
Пружины заскрипели, когда Марти-младший оперся на край кровати. Но не тут-то было.
- Привет, папочка, - сказал Марти.
Мартин Стрибер невольно улыбнулся. Он открыл глаза и увидел мальчика, который улыбнулся, увидев, что его отец проснулся. Хотя он чувствовал усталость и недомогание, хотя прошлая ночь была, мягко говоря, странной, вид радостного лица сына согревал его душу. Он сбросил одеяло и сел.
- Привет, приятель.
- Можешь принести мне вафли? - спросил Марти.
Мартин сухо рассмеялся. Его сын ел безглютеновые вафли примерно с первого дня рождения. Без масла, без сиропа, только простые, поджаренные вафли. Бренд "Фроузен" был неизменным в их жизни. Мартин и сам однажды попробовал их; на вкус они были совсем как "Эгго", не такие картонные, как некоторые другие безглютеновые продукты, которые он пробовал с тех пор, как у Марти обнаружилась аллергия.
Он встал с кровати и потрепал маленького Марти по светлым волосам.
- Конечно, приятель.
Когда он, шаркая ногами, вышел из комнаты для гостей и спустился вниз, чтобы заняться завтраком, он почти забыл о странном происшествии на железнодорожном переезде. Он почти забыл, как сработали сигнальные огни и заграждения без поезда. Как его машина погибла на рельсах. Как его окна таинственным образом покрылись инеем, а затем так же таинственно очистились.
Он почти забыл, но никак не мог избавиться от воспоминаний. По крайней мере, когда он был дома и ухаживал за своим мальчиком, они не казались такими тревожными. Странно, конечно, но погода постоянно творила чудные вещи. Тем не менее, мгновенное обледенение его окон было особенно странным. Он никогда не испытывал ничего подобного и даже не слышал, чтобы такое случалось, несмотря на все изменения погодных условий, вызванные изменением климата.
Но теперь все было кончено. Он был в безопасности, он был дома, он был со своим маленьким сыном.
Тем не менее, он намеревался проверить свою машину. Случайная остановка не могла быть хорошей причиной.
Он надеялся, что ему не придется звонить на работу или заказывать дорогостоящий ремонт.
Он положил замороженные вафли в тостер и налил себе черного кофе.
- Прошлой ночью мне снились страшные сны, - сказал Марти и плюхнулся в кресло.
Мартин поморщился. Мысль о том, что его сыну могут сниться кошмары, всегда огорчала его. В детстве ему тоже снились кошмары, и он слишком живо помнил, каково это - быть маленьким и напуганным.
