Странные камни (ЛП) - Ли Эдвард
Он отвернулся, но его глаза не фокусировались ни на чем твердом, реальном. Все здания вокруг него казались наклонными, их углы сходились и расходились, в то время как их прямые линии уходили в невозможное ничто и все еще продолжались.
Эверард снова посмотрел на свой телефон и попытался набрать текст, но было почти невозможно разобрать буквы.
"Что ты сделала со мной?"
Три маленькие точки пробежали по углу экрана, указывая, что она печатает ответ.
Появились слова.
"Зелье внутри шоколада. Очень эффективное".
"О боже, она сошла с ума. Там было написано зелье или яд?"
Он не мог сказать. Его глаза не сделали бы за него эту работу.
Он почувствовал настоящую панику, поднимающуюся от живота к груди. Она отравила его, напоила зельем, все одно и то же, на самом деле, и теперь он умрет. Почему он этого не увидел? Все эти фанатики Лавкрафта, они все были сумасшедшими, все длиной с член Дагона были в самом деле на грани, и эта сука... эта сука хотела убить его из-за какой-то дурацкой презентации.
Он попытался набрать ответ:
"Почему ты сделала это со мной?"
В течение нескольких секунд не было никаких признаков ответа. Затем появились три маленькие точки - то, что он считал "точками размышления", - а через несколько секунд появились слова. Он сильно моргнул, заставляя слова сосредоточиться.
"Потому что ты противный мелкий безмозглый писака, который получает удовольствие от критики достижений людей, более талантливых, чем ты".
По крайней мере, так он думал, за два или три мгновения, когда его зрение прояснилось. Затем буквы снова размылись, а когда они воссоединились, то же самое сообщение звучало теперь так:
"Если вы скажете достаточно большую ложь и достаточно много раз, люди в нее поверят. Вот что ты сказал. И ты был прав... насчет этого. Насчет Лавкрафта ты ошибался. У него была сила проникать в Потусторонний мир, брать правду там и ложь здесь и делать это правдой везде... Древние Боги дали ему эту силу. Он проложил путь, чтобы сделать ложь правдой".
Он сумел, или думал, что сумел, набрать в ответ:
"Что ты думаешь..."
Прежде чем телефон расплавился в его руке.
"Галлюцинация? Или реальность?"
Ожог на ладони был очень реальным. Он отчаянно выронил расплавленное устройство, сильно тряся рукой, чтобы сбить густую, извивающуюся черную жидкость, которая вытекала из его запястья.
"Должно быть, ЛСД", - подумал он, все еще шатаясь.
Эверард никогда не пробовал его, но он слышал, что он может создавать некоторые убедительные образы и звуки. ЛСД и бог знает что еще.
"Как раз то, что мне нужно. Боже, не те сиськи я выбрал для вожделения..."
Эверард спотыкался вперед и продолжал спотыкаться, затем продолжал бежать, пока неясные звуки криков и гудков не стихли, а земля под ногами не дала немного свободы. Он наклонился, тяжело и прерывисто вдыхая воздух от усилий бега, его голова стучала, кулаки были сжаты и дрожали.
Когда его дыхание и сердцебиение наконец пришли в более спокойный ритм, он выпрямился и огляделся. Он был удивлен, обнаружив, что его головная боль немедленно исчезла до слабой пульсации, а зрение полностью прояснилось. Если уж на то пошло, он видел вещи еще более остро, более ярко, чем раньше.
И он не знал, что происходит, но он знал одно:
Он был не в Уильямсбурге.
Ничего похожего на то, что он видел, не было нигде рядом с отелем для съездов. Вместо этого с холма, на который он только что поднялся, он увидел то, что казалось запущенной жилой улицей, извивающейся вверх, но архитектура была не совсем правильной. Вместо колониальных домов XVIII века, которыми так славился Уильямсбург, улица здесь была застроена домами, которые казались намного старше. Изношенные ступени вели к неприветливым дверям, дорические веранды согнулись под тяжестью лет, а купола смотрели сквозь ослепшие от катаракты окна, заляпанные грязью. Тусклый сине-белый дорожный знак ничего ему не сказал; символы извивались в формы, которые он не мог понять.
Он начал подниматься по странному подъему дороги.
Примерно на полпути вверх по склону он начал дышать тяжелее, с тревогой отмечая, что теряет форму. Жизнь в дороге сделала это - он ел фастфуд и еду в отелях, плохо спал, много пил. Хотя и правда, что единственное упражнение, которое он получал в настоящее время, было на съездах в виде секса с симпатичными женщинами, ему было ясно, что позволять себе кататься на женщине сверху, пока она лежит на спине, - это не та кардиотренировка, которую он себе представлял.
Его отвлекли от этих мыслей едва мелькнувшие иностранные вывески над магазинами из коричневого кирпича, которым уступили место старые дома. Где, черт возьми, он был? На улице не было людей - ни одного, - а очень немногие машины выглядели как поникшие, выцветшие версии образцов на выставке старинных автомобилей. Он прикоснулся к одной, и она оказалась достаточно твердой под его пальцами. Он должен был отдать должное Асенат: чем бы она его ни накачала, это было высококачественное вещество. Он почти мог поверить, что она отправила его в другое место, в другое время.
Но ему нужно было выбраться оттуда. Накачанный наркотиками или нет, он должен был собрать остатки своих чувств, найти телефон и вызвать такси или что-то еще, чтобы отвезти его обратно в конференц-центр.
Все магазины выглядели закрытыми - по крайней мере, он думал, что они закрыты, судя по темным окнам и пустым дверным проемам. Никакого движения, и когда он сложил ладони вокруг глаз и заглянул через стеклянную витрину в помещение, он увидел пыльный прилавок и полураздетых манекенов, но не людей. Было что-то в манекенах, что его оттолкнуло; их едва очерченные, некрашеные лица были спокойными масками беспокойства, а их неодетые конечности, как он увидел, были согнуты под неестественными углами. Они могли быть акробатами-мимами, ведущими оживленную беседу в замедленной съемке.
Он отстранился от окна и покачал головой, чтобы прогнать абсурдную мысль. Акробаты-мимы? Откуда это взялось?
Конечно, шоколад. Его разум все еще был не совсем в порядке, и, вероятно, еще некоторое время не будет в порядке.
И все же, это был полдень субботнего дня - поздний день, поправил он себя, взглянув на сгущающуюся серость в небе - и где-то должно было быть открыто какое-то дело. Ему просто нужно было продолжать искать.
Он смотрел себе под ноги, снова проклиная крутизну холма, когда он взбирался на него, так что только когда дорога выровнялась, Эверард поднял глаза и увидел, что стоит на пустой мощеной площади, у подножия массивных каменных ступеней, поднимающихся к запертым на замок воротам. Над ними возвышалась строгая и одновременно тревожная своей внушительной архитектурой церковь.
Эверард некоторое время смотрел вверх.
Это было массивное каменное здание, почти собор, на самом деле, и когда-то оно могло быть прекрасным. Однако теперь оно было свидетельством угасающей силы религии в своей дряхлости. Он видел, что когда-то оно могло похвастаться высокими каменными контрфорсами, но многие из них упали, и несколько его изящно вырезанных флеронов лежали, запутавшись в коричневых, заросших сорняках и травах. Его большие готические окна остались в основном нетронутыми, яркие цвета стеклянных панелей теперь выцвели, поэтому формы и сцены, которые они должны были формировать, было трудно разобрать. Многие из каменных средников были потрескавшимися или вообще отсутствовали.
