Статус: студент. Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин
* * *
Василий и Колян хлопнули дверью, дважды щёлкнули замком. Я снова провалился в сон. Вот только ненадолго, как мне показалось. Проснулся от того, что меня толкнули локтем в рёбра – как делала это сегодня во время лекций Зайцева, когда я начинал похрапывать. Я недовольно засопел, открыл глаза и увидел парившие в воздухе передо мной золотистые надписи.
Доступно задание «Помочь Наташе Зайцевой, 2 часть»
Срок выполнения: 15 минут
Награда: 5 очков опыта
Принять задание?
Да/Нет
Я моргнул и снова сфокусировал взгляд на сообщении от игры. Сразу же отметил выделенный на выполнение задания срок (пятнадцать минут), который лишал меня возможности выпить до начала действий чашку чая или даже пару минут поваляться в кровати. Я резко приподнялся, сел. Надписи сменили своё местоположение: теперь они светились перед шкафом и дверью.
– Что вам от меня надо? – проворчал я. – Задолбали. Хотите, чтобы я переспал с Зайцевой? Так бы и сказали. Прямым текстом. Без всех этих намёков. Не морочили бы мне голову. Сводники хреновы. Поспать не дают.
Я обернулся, выглянул за окно. На улице темнело. В окнах соседнего здания уже зажгли свет. Птичьи голоса смолкли. На смену им пришли звонкие голоса отмечавших день города студентов. Шумом машин и человеческими голосами Москва будто бы намекнула, что спать она сегодня не намерена. Не намерена, и мне не позволит. Надписи передо мной нетерпеливо мигнули.
– Да, – сказал я. – Помогу. Почему бы и не помочь хорошему человеку. За пять очков опыта.
Игра немедленно сообщила:
Задание принято
Пошёл отсчёт времени.
Я зевнул и слез с кровати. Натянул шорты, почесал живот. Пошаркал тапками к выходу, бросил по пути к двери взгляд на своё отражение в зеркале. Света в комнате не было, но я всё же заметил в зеркале очертания своей фигуры. Почувствовал, исходившее от моего отражения недовольство и раздражительность. Ощутил и постанывание мышц: особенно беспокоили ноги и спина.
Сам себе пообещал:
– Поможешь девице и отдохнёшь. Тут делов-то… на пятнадцать минут. Если я её за это время вообще найду.
Я вышел в коридор и невольно удивился: на шестом этаже было тихо. Весь шум доносился с нижних этажей. Там звучала музыка (с полдюжины мелодий накладывались одна на другую, пол под моими ногами слегка вибрировал от басов). Я повертел головой – курильщиков не увидел. Направился к шестьсот тринадцатой комнате – понадеялся, что найду Зайцеву там.
Уже через десяток шагов сообразил, что не ошибся. Услышал звучавшие в комнате Зайцевой голоса. Мужские и Наташин. Сердце в груди радостно дрогнуло: оно уже предчувствовало, как я скоро снова завалюсь на кровать под окно и усну. Я улыбнулся, вдохнул ещё витавший в коридоре аромат Наташиных духов (его сейчас почти не затмевал запашок табачного дыма).
Остановился рядом с дверью, где красовалась надпись «613». Прислушался. Звуков борьбы не различил. Зато чётко уловил звуки Наташиного голоса. Им вторили звуки двух мужских голосов. В комнате шёл спор – на повышенных тонах. Я скосил взгляд на таймер, который отмерял выделенное на выполнение задания время. Вдохнул и резко потянул на себя дверную ручку.
Рявкнул:
– Стоять! Смирно! Хватит орать!
Голоса в комнате смолкли. Но тишина не воцарилась: на нижних этажах по-прежнему бомбила музыка, топали ноги, звучали крики и смех. Я замер у порога, взглянул на лица собравшихся в шестьсот тринадцатой комнате… первокурсников. Узнал всех троих: они учились теперь вместе со мной в группе ГТ-1-95. Посмотрел на раскрасневшееся лицо Зайцевой, перевёл взгляд на лица парней.
Пучеглазый и рыжеволосый «Игорь Иванович Светлицкий, 17 лет» и обладатель пышной причёски из каштановых кудрей «Леонид Ильич Олечкин, 17 лет». Оба стоявший посреди тесной комнаты парня в детстве явно пренебрегали салатом из моркови: отметку в один метр и семьдесят сантиметров они не переросли. Смотрели на меня снизу вверх – пугливо, выжидающе.
Я отметил, что двухъярусные кровати в комнате с разной степенью аккуратностью заправлены (следы борьбы на них не обнаружил). Зайцева замерла лицом к двери, чуть расставив в стороны руки. Она будто бы преграждала парням проход к окну и письменному столу, на котором светился монитор компьютера. Наташа выглядела взволнованной, но не испуганной.
– Что тут у вас происходит? – спросил я.
– Всё хорошо, – произнёс Светлицкий. – Мы только…
Он развернулся в мою сторону, не договорил.
Потому что его прервала Зайцева.
– Ничего не хорошо! – заявила Наташа. – Максим! Они вломились в мою комнату, мешают мне работать!
Кудрявый Олечкин вздрогнул и обиженным тоном сообщил:
– Мы только хотели немного поиграть. На компьютере. Вот.
Он поднял руку и показал мне два пластмассовых квадрата. В моей памяти всплыло название этих квадратов: «дискеты». Я уже видел такие «дискеты» совсем недавно – на столе в редакции музыкального журнала «Нота». Пару раз я натыкался на подобные квадраты и у себя доима, в детстве. Поэтому сейчас сообразил, что дискеты – нынешний вариант флешек.
– Это игрушка, – сообщил Олечкин. – «Цивилизация». Играл в такую?
Я кивнул и произнёс:
– Было дело…
– Не нужны мне никакие игры! – заявила Наташа. – Мой компьютер только для работы! Играть на нём никто не будет! Ни сейчас, ни потом! Сколько можно объяснять?! Неужели это не понятно?!
Я посмотрел на раскрасневшиеся Наташины щёки, усмехнулся.
Развёл руками и сказал:
– Облом, пацаны. Игр не будет. Расходимся по домам.
Светлицкий обиженно скривил губы.
– Что здесь такого? – спросил он. – Мы часик поиграем. И всё. Жалко, что ли? Не съедим мы этот компьютер…
– Не будете вы играть! – сказала Наташа. – Ни сейчас! Ни потом! Вы меня слышите?
– Натаха, ну чё ты, мы же только разок… – произнёс Олечкин.
– Может, Цива на твоём компе вообще не запустится…
Пучеглазый Светлицкий улыбнулся сперва Наташе, а потом и мне (словно попросил моей поддержки).
– Нет! Компьютер только для работы! И точка!
Зайцева топнула ногой, подпёрла бока кулаками. Сейчас она была без очков, поэтому близоруко щурила глаза. Этот прищур прекрасно дополнял её грозный и суровый вид. Как и торчавшие в стороны острые локти. Я отметил, что на ногах у Зайцевой всё те же красные тапки со стоптанными задниками и потёртыми текстильными носами. Усмехнулся, покачал головой.
Скосил взгляд на таймер – на споры осталось чуть больше восьми минут.
Я поднял руки и сказал:
– Так, пацаны! Вы попытались. У вас не получилось. Отстаньте от человека. Не расстраивайте Наташу.
Олечкин тряхнул кудрями.
– Максим, но мы же только… – произнёс он.
– Всё! –
