Статус: студент. Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин
– Сегодня работаем, Сержант, – сказал Туча. – Не забыл?
Я покачал головой.
– Встречаемся в пять.
– Помню, – ответил я.
Тучин зашагал мимо окон общежития в направлении Кутузовского проспекта.
Наташа проводила его взглядом и спросила:
– Максим, почему он назвал тебя сержантом?
– Потому что я – сержант запаса. Я же в армии служил. Забыла?
– Вы с ним вместе служили?
Наташа кивнула в сторону Тучи.
– Нет, – сказал я. – Но Тучину недолго осталось учиться. А дальше – армия. Вот он уже и думает о ней. Наверное.
* * *
Ещё за дверью я услышал звуки работавшего в моей комнате телевизора. Распахнул дверь и увидел, что на лавке около стола сидел Вася Мичурин. Василий в одной руке держал плитку шоколада, в другой – банку с газировкой. На телевизионном экране мелькали лица молодых мужчин и женщин, из динамиков доносилась песня на французском языке. «Сериал 'Элен и ребята», – подумал я. Отметил, что уже видел пару серий этого сериала – здесь, в тысяча девятьсот девяносто пятом году: вчера и позавчера его смотрели Дроздов и Мичурин. Вася заметил моё появление, будто бы неохотно повернул в мою сторону лицо.
– Думал: у вас ещё идут занятия, – сказал я.
Василий чуть заметно кивнул и тут же скривил губы, словно от боли.
– Идут, – едва слышно произнёс он. – Колян ещё там.
– А ты почему сбежал?
– Праздную.
Я подошёл к столу, положил на столешницу купленный в хлебном ларьке по пути к общежитию нарезной батон.
Спросил:
– Что за праздник?
Василий посмотрел на батон, вздохнул.
– Наш, карельский: опохмеляйнен, – ответил он.
Мичурин снова посмотрел мне в лицо и сообщил:
– Болею я, Макс. После вчерашнего. Голова раскалывается – сил нет терпеть. Всё из-за этой дурацкой «Барбароссы». Ты же попросил продегустировать. В общем, вот я и… надегустировался. До поросячьего визга.
Вася прижал к правому виску банку с газировкой, зажмурился от удовольствия.
– «Барбароссу» больше не бери, – попросил Василий. – Ну её… подальше. После такой гадости и в больничку угодить можно.
– Не возьму, – пообещал я.
* * *
В начале пятого после полудня Дроздов и Мичурин снова отправились на третий этаж в комнату Персикова, где намечались очередные посиделки. Колян прихватил с собой литровую бутылку водки из «старых» запасов («проверенную»). Василий заверил меня, что сегодня не выпьет «ни капли». Хотя выглядел он уже получше: не таким опухшим и розовощёким, как утром.
В пять часов я встретился с парнями из первой и второй бригады грузчиков около входа в общежития. Сегодня каждый из них протянул мне руку для рукопожатия – на этот раз никто не проигнорировал моё появление. Туча и Студеникин обозвали меня Сержантом, словно позабыли вдруг моё настоящее имя. В автобусе они снова уселись на сидение напротив меня.
– Сержант, так это правда, что ты вставил в задницы Ряхи и Хари бейсбольные биты? – спросил Тучин.
Я кашлянул: подавился слюной.
– Колись, Сержант, – сказал Студеникин. – Это правда?
Андрей и Роман скрестил взгляды на моём лице.
Я снова кашлянул – затянул взятую на раздумье паузу.
Заметил, что в нашу сторону сейчас посмотрели студенты из обеих бригад. Они молчали, дожидались моего ответа. Ждал мой ответ и Кореец – он пристально смотрел на меня, хитро щурил глаза.
– Пацаны, – произнёс я, – то, о чём вы сейчас спросили – подсудное дело. Уголовно наказуемое преступление.
Я поднял руки, продемонстрировал студентам пустые ладони.
Сказал:
– Без комментариев, пацаны. No comment.
Тучин и Студеникин переглянулись, усмехнулись.
– Похоже, действительно вставил, – заявил Туча.
– Точно, – согласился Студеникин. – Иначе почему Ряхов и Прошин так резко сдрыснули из общаги?
– Над ними бы теперь даже вахтёрши и первокурсники угорали, – сказал Тучин.
Андрей Студениткин покачал головой и выдохнул:
– Охренеть, можно.
Тучин посмотрел на меня и сообщил:
– Сержант, ты у нас теперь звезда. Пацаны в общаге с самого утра только о тебе и говорили.
– А ещё о бейсбольных битах, – добавил Студеникин.
Тучин схватился за голову.
– Блин, я как представлю всё это!.. – сказал он. – А я ведь тоже хотел биту себе прикупить. На всякий случай.
Туча посмотрел на меня и заявил:
– Теперь не куплю. Во избежание, так сказать. Нафиг такое надо, правда?!
* * *
Третья разгрузка вагона прошла не так утомительно, как вторая. Но и не так активно, как первая. Вторую фуру я загружал, уже передвигаясь на автопилоте. Шагал с ящиком в руках и подумал о том, что скоро мне понадобится отдых. Хотя бы пару суток. Иначе во время пятой или шестой разгрузки я попросту завалюсь на бок, как загнанная лошадь.
Я посмотрел на лица грузчиков из второй бригады и прочёл в их взглядах примерно те же мысли, которые посетили меня. Под конец работы не умолкавший и сегодня Студеникин сказал, что иногда в работе на товарной станции возникали долгие перерывы: по две, а иногда и по три недели. Поэтому сейчас нужно потерпеть. Если нужны деньги.
* * *
Ночью я прошёл в душевую и обратно – почувствовал себя зомби. Потому что ещё царившее в общежитии веселье не нашло у меня в душе никакого отклика. На все предложения «выпить» или «составить компанию» я отвечал лишь взглядом – свои предложения студенты тут же снимали с вечерней повестки. Зато сегодня ночью я впервые повстречал в душевой крысу. Самую настоящую: с маленькими блестящими глазками и с длинным лысым хвостом. Она рассматривала меня, притаившись у стены в душевой кабине напротив. Я натирал своё тело мочалкой и рассматривал грызуна: молча, равнодушно.
Сообразил, что раньше видел крыс только в видеороликах. Зато прекрасно помнил, что именно они в стародавние времена были главными разносчиками чумы и прочих болезней. Вот только сейчас меня эта информация оставила равнодушным. Я зевнул и намылил волосы на голове. Подставил голову под водные струи, но не зажмурил глаза – пристально смотрел грызуну в глаза, словно тот меня загипнотизировал. Крыса первая устала от игры в гляделки. Она чиркнула по полу когтями, махнула мне на прощание хвостом. По трубе ловко взобралась к потолку и исчезла в едва заметном снизу отверстии – отправилась на второй этаж.
Глава 22
Я не услышал, когда вернулись в комнату Василий и Колян. Проснулся утром, когда пронзительно задребезжал стоявший на тумбочке около кровати Дроздова будильник. Открыл глаза, посмотрел в потолок. Не сразу нашёл в себе силы, чтобы подняться с кровати. Хотя сегодня утром мышцы уже почти не болели –
