Статус: студент. Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин
К метро после занятий мы тоже отправились вдвоём (у Мичурина и Дроздова занятия пока не закончились). Вместе с нами по коридорам университета шла Оксана Плотникова, Наташина соседка по комнате в общежитии. Но по пути к главному выходу Ксюша потерялась: задержалась около группы наших одногруппников, которые в вестибюле обсуждали совместный поход в «Макдак» – чтобы отметить знакомство и первый день обучения. Меня и Наташу перспектива поесть булки с котлетами и запить их газировкой не заинтересовала. Поэтому мы зашагали по Ленинскому проспекту к входу в метро вдвоём.
Наташа придерживала висевшую у неё на плече сумку, рассматривала проезжавшие по проспекту автомобили. Я то и дело замечал, как в стёклах её очков отражались то чёрные «Мерседесы», то «БМВ» – словно взятые со съёмок фильмов о «лихих» девяностых. Я тоже оглядывался по сторонам. Но всё больше посматривал на причудливые наряды девиц (пока не знавших о моде на одежду оверсайз). Зайцева заметила мой интерес к молодым женщинам в коротких юбках, когда я едва не свернул себе шею, засмотревшись на очередной любопытный экземпляр. Зайцева громко хмыкнула, поправила пальцем очки.
– Максим, – сказала она, – я в университете заметила, что многие девочки с тобой заигрывали. Ты им явно понравился.
Она хитро сощурилась.
Я кивнул и заявил:
– Конечно, понравился. Я же сегодня был звездой. После того, как выпендрился на физике. Вот и результат. Девчонкам нравятся знаменитости. Потому они ко мне и слетались, как пчёлы на мёд.
Зайцева на пару секунд задумалась и кивнула.
– Пожалуй, ты прав, – сказала она. – И в том, что прославился. И в том, что девочкам интересны знаменитости.
– Только женский интерес ко мне скоро пройдёт, – сказал я. – Когда отличится кто-то другой. Или если я снова спрячусь в тень.
– Думаешь?
– Я в этом уверен. Я такое уже проходил. Неоднократно.
Наташа пожала плечами.
– Ну… не знаю, – произнесла она. – Моим соседкам по комнате ты сразу понравился. Ещё когда помог мне перевезти с вокзала вещи. Они о тебе тогда много говорили. Не скажу, что они в тебя влюбились. Но точно заинтересовались. И без всякой физики.
Зайцева посмотрела мне в лицо и сообщила:
– Наши, костомукшские, сегодня вечером соберутся в комнате мальчишек. На четвёртом этаже. Вечером, когда проводят на вокзал родителей. Отметят начало студенческой жизни. Так мне девчонки сказали. Максим, ты туда придёшь?
– Меня пока не пригласили…
– Пригласят. Хочешь, я девчонкам скажу?
Я покачал головой.
– В любом случае не приду. Сегодня вечером снова работаю. А после работы мне уже не до вечеринок будет. Вернусь поздно, схожу в душ и сразу же отрублюсь. Сил на веселье точно не останется.
Наташа повела бровями.
– Максим, ты уже работаешь? – спросила она. – Какой молодец. Совсем недавно приехал и уже нашёл работу. А где ты работаешь? Если это не секрет, конечно. Охранником, как Коля Дроздов?
Я невольно улыбнулся. Потому что разговор с Зайцевой свернул на проторенное в прошлом русло. Он шёл по разработанному мной давным-давно шаблону – по вполне «рабочему» шаблону, многократно опробованному: я снова с деловитым видом рассказывал наивной девице о том, какой я серьёзный и деловой мужчина. Говорил уверенно и будто бы нехотя. Вот только в этот раз я «ездил по ушам» без привычной цели. Да и говорил правду, что мне и самому сейчас показалось необычным делом. «Опыт не пропьёшь», – промелькнула мысль. Я хмыкнул и дёрнул головой – словно сам своим речам удивился.
Сломал «стандартный» шаблон словами:
– Нет, до охранника я пока не дорос. Начал с самых низов. Зарабатываю грубой физической силой. Тружусь грузчиком. Разгружаю вместе с парнями со старших курсов вагоны.
Улыбнулся и отметил намеренно допущенную при «охмурении» ошибку: моя работа выглядела недостаточно романтично в глазах юной особы и совершенно неперспективно.
Наташа пожала плечами и заявила:
– Всё равно: ты молодец. Надо же с чего-то начинать. Как говорил мой парень: не боги горшки обжигают. Кто-то должен и вагоны разгружать. Такая работа не хуже прочих.
Я с серьёзным видом кивнул и сказал:
– Ты совершенно права.
Привычно отметил: «Вот и ещё одна твоя ошибка, Максим. Не мужчина с женщиной соглашается. Это она поддерживает его решения. На вебинарах об этом сотню раз говорили».
Я всё же улыбнулся и повторил:
– Ты совершенно права, Наташа.
Зайцева радостно улыбнулась мне в ответ. На её щеках появились симпатичные ямочки. В круглых стёклах очков мелькнул промчавшийся с громким рычанием по шоссе красный автомобиль. Я спрятал руку за спину, чтобы по давно выработанной привычке не обнять свою спутницу за талию. Чем нарушил ещё одно давно заученное правило. Заметил, что это нарушение меня сейчас совершенно не расстроило – наоборот, будто бы позабавило. Я вновь почувствовал запах сосисок. Взглядом отыскал продавца хот-догом. Невольно подумал о том, что в две тысячи двадцать шестом году подобных точек по продаже сосисок с хлебом не видел.
Улыбнулся: сообразил, что сейчас нарушу ещё один строгий запрет при общении с женщинами.
Повернулся к Зайцевой и сказал:
– Подожди.
Не дождался ответа – направился к продавцу хот-догов. Купил две булки с сосисками (выглядели они вполне прилично). Протянул одну булку наблюдавшей за моими действиями Наташе.
Зайцева потрясла головой.
– Максим, нет, – произнесла она. – Я не буду.
Я сунул булку с политой майонезом и кетчупом сосиской Наташе в руку.
Сказал:
– Мне одного хот-дога достаточно. Если не будешь – выброси. Вон там есть урна.
Я показал в направлении выхода из метро.
Усмехнулся и добавил:
– Сама себе ведь не купишь. Экономишь, наверняка, деньги для поездки в Питер.
– Я!..
Наташа не договорила – на секунду задержала дыхание, затем выдохнула.
– Экономлю, – призналась она.
– Тогда ешь. Закон тарелочников: чем больше съешь сейчас, тем меньше потратишь на еду потом.
– Чей закон? – переспросила Зайцева.
Она всё же поднесла к губам булку и откусила маленький кусок.
– Это… фраза из фильма, – соврал я, – из импортного. Ты его, похоже, не смотрела.
– Не шмот-ела, – пробубнила с набитым ртом Наташа.
* * *
Около входа в общежития мы встретили Тучу. Тучин с интересом взглянул на
