Комполка (СИ) - Башибузук Александр
— Понятно, — тоже вздохнул военспец. — Вот же говна какая…
К счастью посадка прошла благополучно, но как только поезд тронулся, в купе к Алексею прибежал опять Калиновский.
— Товарищ комбриг, там этот, который чушпан, шастает по вагону… — военспец покосился на дверь. — И всем предлагает того… — он щелкнул себе по горлу. — Выпить и закусить. А этого добра у него хватит месяц из поезда не выходить. Жалко, если пропадет. Опять же, если сам все выжрет — сдохнет. Как считаете?
Алексей зловеще ухмыльнулся.
— Нешто я зверь, какой? Разрешаю. Но если кто упьется, сам на ходу выброшу из вагона. Понятно?
— Так точно!
— И это, конфискуйте у него на время его стрелядлу. Передайте, что я приказал.
— Есть, товарищ комбриг! — обрадовался военспец.
В общем, Алексей от совместного путешествия с Есениным ничего хорошего не ждал, но, совершенно чудесным образом, все случилось ровно наоборот. В первый день он нажрался вусмерть, а потом словно глотнул свежего воздуха после болотных миазмов. Употребление алкоголя быстро сократилось до почти гомеопатических доз, Есенин ожил, раззнакомился с военспецами и начал даже интересоваться армией и военным делом.
В общем, превратился в немного чудаковатого, но своего в доску, адекватного парня.
К слову, с Алексеем тоже творилось нечто непонятное — чем дальше поезд отдалялся от Москвы, тем сильней хотелось ему в Китай.
Завершающий этап путешествия Алексей с военспецами проделал на пароходе. Перед высадкой провел еще один инструктаж, а потом скомандовал:
— На выход, товарищи военспецы! Колокольчиков, почему такой угрюмый? Впрочем, ничего, отведаешь столетних яиц, сразу повеселеешь. Не забыли, что за столом пердеть, простите, пускать ветры и чавкать не только не зазорно, а даже обязательно? Все взяли лекарства от дрыща? Молодцы, хвалю.
Из иллюминаторов почти сразу стал доноситься грохот барабанов и дикий рев.
Спецы, насторожились, а Лекса ухмыльнулся и серьезно прокомментировал:
— Ничего страшного, на кол, наверное, кого-то сажают. Не бздеть, товарищи военспецы!
Картинка в порту открылась, конечно, впечатляющая.
Высоко в небе реял воздушный шар с гигантскими флагами СССР и Гоминьдана, десяток китайцев в одних набедренных повязках и тряпочках на головах,, оглушительно наяривали по огромным барабанам, вытянулся в струнку почетный караул, а все окружающее пространство, кроме маленького пятачка перед трапом, заполняли толпы народа.
— Ваньсуй, ваньсуй!!! — восторженно ревел народ.
— Десять тысяч лет, китайскому герою, героическому полководцу Лану!!! Десять тысяч лет, китайскому герою, великолепному полководцу Чан Кайши!!! — люди потрясали с шестами с прикрепленными к ним портретами Алексея и Чана.
Перед трапом стоял сам генерал, а за ним миловидная молоденькая девушка в китайском народном женском наряде, с огромным караваем на подносе в руках.
— Етить… — восхищенно ахнул Есенин. — Глянь, Алексей, меня и здесь знают! — но потом рассмотрел портреты и коротко взоржал. — Ну да, ну да, конечно меня…
Алексей неспешно спустился по трапу.
Генерал отступил в сторону, пропуская девушку с караваем вперед.
Китаянка, кокетливо улыбаясь, поклонилась.
Лешка тоже изобразил сдержанный поклон, отломил кусочек от каравая, макнул его в солонку, слопал громко чавкая, а потом, смачно расцеловал девчонку в обе щеки, а в завершение, слегка схулиганив, еще и в губы.
— Слава!!! — восторженно взревела толпа. — Десять тысяч лет, полководцу Лану!!!
Сквозь рев прорывались отдельные реплики людей.
— Ах, какой прекрасный и изысканный русский обычай!
— Как же он красив и мужественен!
— Я тоже хочу, чтобы он меня расцеловал!
— Хуян, на твою тощую задницу даже осел не позарится! А шансяо Лан любит таких как я, опытных, пышных красавиц!
— Сама дура! Вот посмотришь!
Следом Лешка и генерал обменялись воинскими приветствиями, потом уважительно поклонились друг другу, а дальше по-дружески обнялись.
— Как же долго, я вас ждал, мой добрый друг! — с чувством заявил Чан Кайши. — Теперь, с вашей храбростью и доблестью, наши быстрые победные шаги прогремят по всему Китаю.
— Без вашей мудрости, мой любимый друг, — скромно заметил Лекса. — Победная поступь будет греметь несколько дольше…
— Вы просто эталон благородной вежливости! — экспрессивно воскликнул генерал. — А кто этот красивый господин в пышной шапке?
— Это великий русский поэт, Хургай Хуе Нинг, корреспондент ведущих советских газет, — представил Лекса поэта. — Он будет освещать наши победные шаги, и рассказывать о великой китайской культуре.
— О!!! — восхитился Чан и почтительно поклонился. — Рад вас приветствовать в Китае, господин Хуе Нинг!
«Хуергай» Есенин ошалело уставился на генерала, а потом…
Потом поклонился ему в ответ, но уже по русскому обычаю, отмахнув рукой от сердца до земли.
Толпа опять восхищенно взревела.
Следом Чан отправился знакомиться с военспецами. Здесь тоже все отлично получилось.
Вымуштрованные Лешкой спецы сначала отдавали честь, потом представлялись на китайском языке, а дальше сдержанно кланялись.
Генерал пришел в бурный восторг.
— Великолепно, мой добрый друг! Просто великолепно! Наконец, благодаря вашим усилиям, ваша великая страна начала принимать нашу культуру! Но, простите, я понимаю, что вам, прежде всего, стоит представиться по случаю прибытия шанцзяну Галину. Мы сейчас отвезем вас прямо к нему, а потом я лично представлю вам вашу резиденцию. Не стоит гневаться, мой друг, я знаю о вашей, достойной самого Конфуция сдержанности и умеренности, резиденция совсем скромная. Но при этом в ней есть помещение для воинских упражнений. А вашими людьми тоже сейчас займутся…
Блюхер выглядел совсем скверно. Сильно похудел, начал сильней прихрамывать, с виду даже смотрелся гораздо старше.
Показав Лешке на стул, он первым начал разговор.
— Хочу, чтобы вы знали, товарищ Турчин, вы по-прежнему мне не нравитесь. Слишком молодой и ранний. Но при этом, я честно отмечаю ваши выдающиеся воинские таланты. Поэтому, именно я, рекомендовал вас замещать меня. Вы знаете…
Блюхер сделал короткую паузу и улыбкой продолжил.
— Я очень рад, что вас отозвали из-за той дурной истории. Я знал, что вы обязательно восстановите свою невиновность и укажете на творящийся здесь бардак. И оказался полностью прав. Лишних людей уже удалили, а с замещающей Бородина, товарищем Чубаревой, я нашел полной взаимопонимание. Да и с китайскими товарищами стало гораздо легче. Благодарю вас! Отправляйтесь отдыхать, а завтра я вам начну передавать дела и ознакомлю с обстановкой…
По дороге в резиденцию разговор с Чаном продолжился.
— Все за что вы беретесь, мой друг, становится правильным. Как говорят русские? Да! Становится с головы на ноги. Вот и сейчас справедливость восторжествовала. Грубых и вздорных, подобно варварам, людей устранили, а госпожа Чубарева проводит очень мудрую линию. А очень доволен этой выдающейся госпожой…
Лешка молчал, потому что генералу не стоило знать — живой он до сих пор, тоже благодаря Алексею. Пока живой.
Дальше генерал провел быструю экскурсию по резиденции, оказавшейся, действительно, сравнительно небольшой, но точно не скромной, представил Алексею домоправительницу-кухарку, миловидную, но суровую женщину воистину богатырских статей. А перед уходом сказал:
— Приглашаю вас, сегодня вечером познакомится с моей невестой и ее родственниками. Возьмите с собой господина Хуергана, ему передадут приглашение. И еще, кого сами посчитаете нужным…
Генерал хитренько подмигнул и отвалил.
Лешка глубоко вздохнул, огляделся, а потом послышалось быстрое цоканье каблучков.
После чего появилась жгучая и знойная, элегантная красавица.
Машка Чубарева.
Лекса даже рот раскрыл от удивления.
Элегантная прическа и шляпка, изысканный макияж, кроваво-бордовая помада, шикарное и модное платье, распашная, короткая шубка из меха гамадрила…
