Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды - Яра Вереск
По земле от чаши тоже полетели быстрые золотистые змейки. Нестрашные.
А тишина вдруг наполнилась звуками — шелестом ветра в сухой траве, журчанием воды в камнях, криком какой-то птицы далеко в небе.
— Что он сделал? — Спросил Шандор. Слишком громко! Я вздрогнула и прижалась к нему еще теснее. — Испугалась? Ронка, не молчи! Что он сделал?!
— Все хорошо, — ответила я. — Со мной так точно. Тарбо провел обряд, он хотел… хотел, как я поняла. По «рецепту» дайваров. Заполучить то, что они называют «память предков». Всю дайварскую магию. Но все пошло не так, Трион сломал его защиту и сам… на время. Стал им.
— Все-таки, похитители тел…
— Тогда я тоже похититель. Только, если второй кто-то не хочет. Или не готов. То я не могу поменяться телами. Просто не могу…
— Ящерка, про тебя я все знаю. Не психуй.
Луч стал потихоньку меркнуть. Но все изменилось! Воздух стал чистым холодным и звонким. Я вдруг поняла, что куртку оставила в развалинах. Придется за ней вернуться.
Досказала:
— Трион собирался сделать Хранителем Памяти меня, потому что Адар погиб. Шандор, выходит так, что он мой дед. А Тарбо его убил. Я думаю, убил…
Меня обняли крепче, прижали к груди.
Лучь в небе не гас, и это было так… так невероятно и красиво. Жалко, что он должен погаснуть.
Но я еще не закончила рассказ. Надо уж довести историю до конца. Шандор должен понять — Трион не убийца. А дайвары — не похитители тел, а люди с уникальной магией, которую нельзя потерять…
— Он сказал, что единственное, чего нет в памяти предков, это памяти о смерти. Когда они передавали друг другу свой опыт из поколения в поколение, они же были живы и здоровы. Он сказал, что попробует оживить здешние источники. И мне кажется, у него получилось. Потому что, как еще объяснить…
Свет над чашей потускнел, но совсем не исчез. Мы подошли туда. Чаша по-прежнему была грязной снаружи, но изнутри мрамор очистился. Стал белым, как сахар.
Бездумно я сунула ладони в прозрачную, искристую, даже чуть голубоватую воду и… и оказалось, что с этим источником отдельно знакомиться мне не надо. Он меня помнил! И чувствовал. И радовался, что я рядом.
Как раньше радовался наш семейный источник ди Стева.
Из-под ног, из примятой травы чуть дальше от чаши, вдруг донесся тихий стон. Мы все четверо посмотрели в ту сторону. Ну конечно! Лучом Тарбо отшвырнуло, но не убило.
И сейчас это совершенно уже точно был бывший каритский советник Тарбо, инквизитор и убийца. Он смотрел на нас снизу-вверх с бессильной ненавистью.
— Надо будет его перевязать, — Тамир деловито зашарил в своей поясной сумке.
— Трион говорил, что хотел бы. Чтобы он дожил до суда.
— Доживет! — ничего хорошего улыбка Эвана гаду не сулила.
— А Трион, — с надеждой спросила я, — он точно умер? Могло же так быть, что не умер…
Тамир глубоко вздохнул и покачал головой, а Эван возразил:
— Вернусь туда и проверю. Расскажешь потом про него?
Я кивнула. Расскажу. Конечно расскажу — все что знаю. Это самое малое, что я могу для него сделать!
С руки всадника слетело простенькое обездвиживающее плетение, и заставило Тарбо замолчать.
В этот момент ожил магворк сначала у Шандора, потом, почти сразу, у остальных.
— А что случилось? — уточнил Шандор. — У нас все хорошо… Как по всему Оставленному Городу?! Прямо так и бьют в небо магические лучи? Да нет, почему. Приедем, расскажем. Но похоже, мертвой воде в Оставленном Городе — конец!
* * *
— Готова?
Мы смотрели со скалы у Форта Всадников на бесконечные леса под нами. Леса, которые готовились вот-вот покрыться первой зеленой листвой. Мне даже казалось, что я вижу зеленую дымку то тут, то там.
— Конечно!
— Сула, полет!
Грифон разбежался в четыре прыжка и ухнул вдруг вниз, ловя крыльями ветер.
На скале, на ярко освещенном пятачке остались люди — братья Шандора и конечно, его племянники и племянницы, которые, несомненно, пришли сюда такую рань в надежде, что их тоже покатают на грифонах. И я даже не сомневалась, что покатают: Эван с Тигрой вернулись с облета границ еще вчера днем, прекрасно выспались и готовы к приключениям.
У ребят получились чудесные долгие выходные: четыре дня в Форте, день — в нашей усадьбе. Брат был счастлив, что мы приехали. Граф, хоть и не показывал, тоже был рад. Он даже вышел к ужину, и весь вечер вел себя, как настоящий аристократ: сдержанно, скромно и гостеприимно.
Коллекцию кинжалов, кстати, он передал короне. В дар. Но вот со мной так и не разговаривал: не далее «да», «нет», «доброе утро!».
А завтра мы все летим в Остошь, на учебную базу всадников. И потому, что Вит успешно сдал экзамен и перевелся на боевое, а в Северной Башне это в первую очередь — подготовка новых всадников. И потому, что там же — «дедушка Трион».
Удивительно, как старик выжил!
Маги и врачи форта, а потом и столичной императорской больницы, по их признанию, несколько раз теряли надежду, но воли к жизни у «дедушки» было больше, чем у многих молодых. А после лечения он сам попросился в форт. «Поближе к границе, подальше от любопытных магов».
Но пока жил с нами, успел подружиться со всеми младшими наследниками семейства герцога, а императору пообещал записать буквами по бумаге все, что сочтет возможным рассказать о дайварах…
Оказалось, что память нельзя отдать — ей можно только поделиться. Так что формально мой дед — последний из известных Хранителей. И однажды мне все-таки придется этому научиться. Он говорит — это не значит, что ты каждую минуту помнишь все, что было, и что будет. Но это значит, что в нужный момент для себя или для своего народа ты вспомнишь именно то, что нужно. Но на вопрос, вспомнил он про мертвые источники, или догадался, старик молчит. Только улыбается хитро, и обещает, что я однажды сама все узнаю, и что «мне понравится!» …
Все было хорошо.
Солнце скользило по горным склонам, вспыхивало на снежных перевалах, звало нас за собой. Я знала, что Сула тоже счастлива вернуться в небо. Долгие месяцы Тисса заставляла ее перед полетами возвращаться в форму, наращивать мышцы и сбрасывать жирок. Но сейчас доктору уже не до нас. Ремонт идет полным ходом, но не дожидаясь его окончания, в
