Второй шанс для Алой Пиявки - Айра Мэйрвелл
— Я медленный, — сказал он с горечью, не глядя на меня. — Раньше я мог разрубить падающий лист до того, как он коснется земли, теперь я просто машу палкой.
— Ты не медленный, Цзинь Вэй. Ты просто… нормальный, — я протянула ему чашку.
Он взял ее, его пальцы дрожали.
— Нормальный генерал — это мертвый генерал, Алиса. Как я могу защитить тебя, если я даже не могу призвать простейший щит?
— А кто сказал, что меня нужно защищать? — я хитро прищурилась и, поставив свою чашку на перила веранды, быстрым движением выхватила из рукава иглу.
Металл свистнул в воздухе и вонзился в деревянный столб в сантиметре от его уха.
Цзинь Вэй даже не моргнул. Он медленно повернул голову, посмотрел на дрожащую иглу, а потом на меня. В его глазах впервые за долгое время заплясали веселые искорки.
— Ты опасная женщина, Советник.
— Я — твой щит, Цзинь Вэй, а ты — мой меч, мой ум, моя стратег. Мы поменялись ролями, но кое-что не изменилось... Мы — команда.
Он подошел ко мне, отбросив деревянный меч в траву.
— Я люблю тебя, — произнес он. — И это единственная магия, которая у меня осталась, но она самая сильная.
* * *
Наши дни наполнились работой. Новая служба аналитики, которую я возглавила, требовала колоссальных усилий. Мы с Сяоту, которая стала моей официальной помощницей, перечитывали горы архивов, выстраивая новую систему безопасности.
Мы искали не только остатки культа, которые, лишившись лидера, быстро деградировали до мелких банд, но и системные проблемы Империи. Коррупцию, дыры в законах, слабые места в обороне.
Цзинь Вэй, возглавив Стратегический Совет, начал реформу армии. Он вводил новые тактики, которые не зависели от магов, учил солдат думать, а не просто полагаться на силу.
«Старик» сдержал слово. Нижний Город затих. Преступность не исчезла, но стала «управляемой». Раз в неделю я находила на своем столе серый конверт без подписи с информацией о том, что происходит на дне. Это была наша молчаливая связь.
Но самым важным было то, как менялось отношение к нам.
«Алая Пиявка» умерла, о ней больше не вспоминали. Теперь меня называли «Железная Леди» или «Недремлющее Око». Меня боялись, уважали, но больше не презирали.
А Цзинь Вэй… Он стал для народа героем-мучеником, который отдал свою божественную силу ради людей, и его авторитет стал непререкаемым.
Мы строили новый мир, кирпичик за кирпичиком, и в этом мире было место для нас.
Эпилог
Год спустя
Утро выдалось ясным, небо над столицей было такого пронзительно-голубого цвета, что казалось нарисованным на дорогом фарфоре.
Я стояла перед огромным бронзовым зеркалом в своих покоях. Сяоту, одетая в праздничное платье, суетилась вокруг меня, поправляя складки красного свадебного наряда.
Красный — цвет радости, цвет жизни. Цвет, который когда-то был частью моего прозвища, а теперь стал символом моего триумфа.
— Вы прекрасны, госпожа, — прошептала Сяоту, втыкая последнюю золотую шпильку в мою сложную прическу. — Самая красивая невеста, которую видел этот город.
Я посмотрела на свое отражение. На меня смотрела не Алиса, студентка-историк с вечно растрепанными волосами, и не Лиюэ, капризная злодейка с пустыми глазами.
На меня смотрела женщина, которая знала, кто она такая. Женщина, которая прошла через смерть и вернулась, чтобы обрести свое счастье.
— Спасибо, Сяоту, — я сжала ее руку. — За все.
— Пора, — она улыбнулась сквозь слезы.
Я вышла в сад.
Сегодня был особенный день. Согласно сюжету романа «Песнь Нефритового Тигра», Леди Лиюэ должна была взойти на эшафот на центральной площади и быть казнена за измену. Толпа должна была улюлюкать, а палач — занести топор.
Сегодня толпа тоже собралась, но не на площади казни, а вдоль дороги, ведущей к главному храму, и они бросали цветы.
Я села в паланкин, но не закрыла шторки. Я хотела видеть этот мир, мой мир.
Мы ехали через город, и я видела лица людей. Они улыбались. Столица процветала, реформы работали, страх перед «Детьми Пепла» ушел в прошлое, став страшной сказкой, которой пугают детей.
У храма меня ждал он.
Цзинь Вэй стоял на ступенях, одетый в парадные красные одежды жениха, он больше не носил броню, ему она была не нужна.
Он выглядел спокойным и счастливым. Когда наши взгляды встретились, мужчина улыбнулся — той самой улыбкой, которую дарил только мне.
Я вышла из паланкина и поднялась к нему.
Вокруг стояли все: Император, мой отец, который выглядел гордым, словно это была целиком его заслуга, министры, генералы, и даже Си Хэ, главная героиня того старого романа, была здесь со своим мужем-принцем. Она смотрела на меня с искренним восхищением.
Сюжет был разрушен, и переписан.
Цзинь Вэй взял меня за руки.
— Ты готова? — спросил он тихо.
— Я ждала этого всю жизнь, — ответила я. — Обе жизни.
Мы повернулись к алтарю, жрец начал читать молитву благословения Небес.
Я слушала его монотонный голос и думала о том, какой странный путь я прошла. От обычной студентки до главной злодейки, от злодейки до спасительницы, от спасительницы до любимой жены.
Я вспомнила автобус, свет фар, боль, вспомнила холодный взгляд генерала при нашей первой встрече, вспомнила огонь Феникса и тьму Бездны.
Судьба дала мне второй шанс. Шанс для Алой Пиявки стать кем-то большим, и я не упустила его.
Когда церемония закончилась и Цзинь Вэй поцеловал меня под восторженные крики толпы, я почувствовала, как внутри меня, там, где живет Ци, разливается тепло.
Не холодный металл, не яростный огонь, а простое, человеческое тепло.
— Теперь мы одна семья, — сказал он, прижимая меня к себе. — Клан Цзинь.
— Клан Цзинь, — повторила я, — мне очень нравится.
— А что мы будем делать завтра? — спросил он, когда мы спускались по ступеням к нашей повозке. — Мир спасен, враги повержены, нам скоро станет скучно.
Я посмотрела на него и хитро улыбнулась.
— О, генерал, не волнуйтесь, я найду, чем нам заняться. Я слышала, на западных границах обнаружены руины еще более древней цивилизации, и говорят, там водятся драконы.
Цзинь Вэй рассмеялся.
— Драконы? Что ж… Думаю, у нас найдется время и для драконов.
Повозка тронулась, увозя нас в наше «долго и счастливо». Не книжное, картонное счастье, а настоящее. Завоеванное потом, кровью и любовью.
Я положила голову ему на плечо и закрыла глаза.
