Закон Урожая - Тим Ваггонер
Несмотря на непроницаемую внешность, Торван знал, что лишь ранил Падшего, и ему предстояло выполнить последнюю задачу, прежде чем существо будет действительно мертво. Он встал на колени и потянулся к ночному клинку — кинжалу из темного металла, способному убить Бога. Но прежде чем он успел выхватить его, усики начали опадать один за другим и гореть на сухой земле, извергая в воздух черный дым.
Такое он видел впервые. Торван нахмурился. Что—то здесь не так.
* * *
Позже той же ночью Торван и Квег, оба покрытые кровью, нашли старика, стоявшего возле тела убитого Торваном жителя деревни. При их приближении он опустил капюшон своей мантии, и свет от факела, который Квег взял из круга, не выявил ничего особенного в чертах лица старика. Он выглядел настолько непримечательно, что никто, увидев его, не обратил бы на него внимания, и в этом-то и был смысл, подумал Торван.
— Забавно, как ты привязываешься к ним, — тихо проговорил старик. Этого человека звали Бхелмар. Он был одним из лучших охотников в деревне. В первые недели Дождей этого года его чуть не убил Слин, но его жена Ахма выхаживала его. — Теперь она вдова, и двое ее сыновей будут расти без отца.
Несмотря на слова старика, в его голосе не было никаких эмоций. По мнению Торвана, он был расстроен не больше, чем фермер, говорящий о потере одного из своих животных. Может быть, нотки тоски, но никаких настоящих чувств. Как будто для старика умерло только животное, существо, единственной целью которого было добывать пищу.
— Знают ли жители деревни, что ты живешь среди них? — спросил Торван.
Старик покачал головой.
— Небольшое очарование — это все, что нужно, чтобы они не спрашивали, почему старик продолжает жить год за годом, в то время как другие стареют и умирают вокруг него. Что меня выдало?
— Вы решили устроить представление, чтобы мы думали, что уничтожили вас, — сказал Торван. — В ваши планы не входило убивать нас. Вам нужно было, чтобы мы вернулись к Бичу и сообщили о вашем уничтожении, тогда вы смогли бы возобновить охоту на людей Ардула без помех.
— Именно так, — признал старик. — Но это все равно не объясняет мне, как вы раскусили мою уловку. Я думал, что это довольно умный план.
Он улыбнулся.
Квег заговорил.
— Согласен, это было неплохо. Мне особенно понравилось, как ты был готов позволить своим поклонникам умереть, чтобы обмануть нас. На твоем месте я бы поступил так же, хотя пожертвовал бы всей деревней.
Торван проигнорировал Квега.
— Как и большинство Падших, твои знания о мире смертных в лучшем случае скудны. Если это не связано с наполнением твоего живота, то это не так уж важно для тебя.
Улыбка старика приобрела резкость. Он не отрицал слов Торвана.
— Вы знаете о Биче в общих чертах, — продолжал Торван, — но вы, очевидно, не знаете, как мы работаем. Ничего удивительного, полагаю, поскольку мы не особо афишируем свою деятельность. Если бы ты знал, ты бы сыграл свою сцену смерти по-другому. Есть только один способ для человека убить одного из Падших.
Торван наклонился и достал из правого сапога кинжал из темного металла. Он выпрямился и поднес кинжал к лицу старика. Человек — вернее, существо, одетое в тело старика как в костюм... издал шипящий вздох.
— Вы узнали это, я надеюсь, — сказал Торван. — Очень надеюсь.
Клинки из темного металла были опасны для своих владельцев, и Торван чувствовал, как внутри его черепа нарастает давление, словно голова могла взорваться в любую секунду. Он также слышал голоса, зловещие голоса, которые говорили неслышным шепотом. Он говорил себе, что это всего лишь плод его воображения, но не мог отделаться от мысли, что слышит голоса всех богов, которых убил этот клинок. Он изо всех сил старался не обращать внимания на голоса и сосредоточиться на старике.
— Огонь мог причинить тебе боль, особенно в твоем ослабленном состоянии, но он никогда бы не убил тебя. Но то, что я сжег, не было тобой, не так ли? Это был не более чем один из твоих трюков — колдовство, созданное из переплетенных камышей, которые составляли конечности чучела. Выглядело это очень эффектно. Даже чересчур театрально. Но это была не единственная твоя ошибка.
Старик выгнул бровь.
— Вы знали, кто я и почему я здесь, и не смогли удержаться, чтобы не заговорить со мной, когда началась церемония. Ваш род любит играть в игры. Это твой самый большой недостаток. Много болтовни.
— Не больше чем обычно, во всяком случае, — сказал старик, шаркая сапогом по земле. — Не думаю, что вы мне поверите, если я скажу, что убью вас обоих на месте, если вы немедленно не повернете назад, не уедете из Ардула и никогда не вернетесь.
— А вот это вряд ли, — сказал Квег. — Если бы у тебя хватило сил убить нас, ты бы уже сделал это. Ты израсходовал немало сил, разыгрывая свой кукольный спектакль. Я думаю, что мы нашли тебя здесь не потому, что тебе было жаль убитого Торваном жителя деревни, — с его губ сорвалось хихиканье, — а потому, что ты просто слишком устал, чтобы идти дальше.
Старик вздохнул:
— Хорошо. Убей меня, если должен. Во времена моего расцвета я был известен как Хота Пиршественник, и по моему приказу посевы по всем Четырем Королевствам росли быстро и обильно. Но теперь я едва могу выкорчевать горстку тощих растений из этой больной почвы. Что бы вы ни думали о моем роде, мы выполняем определенную функцию, даже в таком ограниченном виде. Народ Ардула не смог бы выжить без моей помощи, и подношения, которые они обычно приносят мне, вряд ли можно назвать невинными. Разве их жизни — не малая цена за то, чтобы жители деревни и их дети могли избежать голода?
— Ты сказал "обычно", — произнес Торван.
Старик нахмурился.
— И что?
Рука с ножом Торвана дрожала, а голоса становились все громче. Теперь
