Тени Овидии - Нилоа Грэй
Подруги обернулись и посмотрели на самую большую из теней, явившуюся на девятнадцатилетие Овидии. Ровно два месяца назад.
– Овидия, – сказала Шарлотта, внимательно глядя в глаза подруги. – Ты не потеряешь контроль и не принесешь никому вреда. Это будет красивое торжество, мы будем танцевать и наслаждаться, потому что заслуживаем этого. К тому же я весь день буду с тобой рядом. Даже не сомневайся.
– Я и не сомневаюсь, – пробормотала Овидия, поморщившись.
– Так чего же ты тогда боишься?
– Я боюсь… себя.
На лице Лотти отразилось страдание. Честно говоря, Овидия уже немного устала причинять подруге боль, сама того не желая.
–Не делай, пожалуйста, такое лицо. Моя неуверенность – это моя проблема, – сказала Овидия.
– Не говори так, – Шарлотта поправила локоны у лица Овидии и быстрым движением вставила несколько белых цветов в вырез ее платья. Так лучше. Готова?
Шарлотта была Ведьмой Земли и выражала себя через цветы и цветочные украшения.
Овидия обернулась к теням и протянула руку в их сторону.
–Вернитесь в меня, – прошептала она.
Тени не заставили себя ждать и поочередно угасли, как звезды на ночном небе. Первой была Альбион, а последней Вейн: перед тем, как исчезнуть, она успела улыбнуться.
Овидия на мгновение прикрыла веки и глубоко вздохнула, чувствуя, как тело ее наполняется.
Когда она открыла глаза, увидела перед собой знакомое лицо с ямочками на щеках. Шарлотта улыбалась.
– Вот теперь я готова, – сказала Овидия.
Привычным движением задув оставшиеся свечи, девушки вышли из комнаты. Внизу разговаривали. По мере того, как подруги спускались по лестнице, Овидия все лучше разбирала голоса. Они принадлежали родителям Шарлотты и ее отцу.
Когда подруги достигли нижней ступеньки, к ним подбежала служанка Овидии.
– Мисс, позвольте взглянуть, все ли в порядке!
Овидия выдержала взгляд Жанетты, бледный, как пасмурный день, стараясь сохранять серьезность, но потом не выдержала и все-таки улыбнулась. Жанетта есть Жанетта. Шустрые руки служанки пробежались по юбкам госпожи, поправляя то, что и так было идеально и на секунду, будто удивившись, задержались у груди, где красовались приколотые Шарлоттой цветы.
Жанетта была немолодой женщиной лет около пятидесяти, чуть старше отца Овидии. Очень работящей, несмотря на возраст. Мужа и детей у нее не было, поэтому, когда в доме Винчестеров освободилась вакансия горничной, она с радостью ухватилась за нее. Шарлотте нравилось заботиться об Овидии. Особенно после того, как четыре года назад не стало ее бедной мамы.
Для тех, кого принято было называть «ведьмами», использование человеческого труда не было чем-то из ряда вон выходящим и не представляло опасности. Ведь как только человек соглашался служить ведьме, на него начинало действовать заклинание, надежно оберегающее любой рот от ненужной болтовни.
–Любезно предоставлено Шарлоттой, – объяснила Овидия, заметив взгляд Жанетты, задержавшийся на цветах.
Служанка отстранилась, отпуская хозяйку, но по-прежнему не отрывая взгляда от платья.
– Мистер и миссис Вудбрес, добрый вечер, – сказала Овидия, приближаясь к родителям подруги, и те улыбнулись ей в ответ.
В отличие от своей дочери, чета Вудбресов ничего не знала о тайных способностях Овидии. Поэтому рядом с ними она особенно старалась выглядеть и вести себя как все.
– Овидия, ты прекрасна! – сказала Марианна, подойдя чуть ближе. – Тебе очень к лицу желтый цвет.
–Полностью согласен с супругой, – кивнул Филипп.
Глядя на него, Овидия всегда поражалась тому, как сильно подруга была похожа на отца. Те же каштановые волосы, те же голубые глаза, те же ямочки…
Теодор, одетый в желтый костюм и белую рубашку, в тон к наряду дочери, обнял Овидию.
–Выглядишь великолепно, – сказал он, и в голосе его послышались горделивые нотки.
Девушка улыбнулась, и вокруг карих глаз ее разбежались лучики.
– Спасибо, папа.
– Нам лучше не задерживаться. Кареты ждут у ворот, – объявил Филипп. – Уже половина шестого, а у закусок есть одна неприятная особенность: они исчезают быстрее, чем деньги, которые я даю своей жене.
–Папа! – с шутливым упреком произнесла Лотти.
Марианна многозначительно посмотрела на мужа. Мистер Вудбрес пожал плечами, и, пробормотав иронично «что, уже и правду нельзя сказать», вместе со всеми направился к выходу.
Жанетта проводила всех до карет. Теодор позволил дочери пройти вперед и помог ей сесть.
–Может ли старик-отец рассчитывать на танец со своей дорогой дочерью? – спросил он, садясь рядом и неловко задевая головой потолок кареты. Экипаж тем временем медленно приходил в движение.
Овидия посмотрела на отца, чувствуя, как начинают расти и беспокойно двигаться внутри нее тени:
–Ты всегда можешь рассчитывать на танец со мной. Всегда.
Красноватый закат, растекавшийся по улицам Винчестера, постепенно угасал, уступая место ночи. А волнение на душе у Овидии с каждой минутой усиливалось. По правде говоря, ей было о чем волноваться. Не так часто Чувствительные собираются вместе.
По тому, как карета сделала резкий поворот, Овидия поняла, что они выехали на дорогу, ведущую ко входу в Академию. В вечерних сумерках горели фонари, и, судя по необычно красивому свету, который они излучали, зажигали их Дневные Ведьмы. Рыжие листья, уже успевшие упасть с вековых деревьев, окружавших здание Академии, купались в этом свете. И у Овидии складывалось ощущение, что уютное оранжевое сияние исходит от самой земли.
Дни равноденствия и солнцестояния в Обществе Чувствительных считались священными. Их празднование было окружено множеством ритуалов, а каждая деталь тщательно продумывалась. Все это было нужно для того, чтобы торжество «Колеса года» – так называли эти праздники – проходило без запинок и на радость всем.
Овидия глубоко вздохнула и почувствовала, как кровь побежала по шее к лицу: верный признак сильного волнения.
Теодор, стоявший слева от дочери, предложил ей руку, и девушка, не раздумывая, схватилась за нее, как утопающий за соломинку.
–Душа моя, что-то не так?
Овидия потопталась, чувствуя себя от этого вопроса еще больше не в своей тарелке.
– Волнуешься? – спросил отец.
– Стараюсь думать, что, по крайней мере, там будет что-то горячительное. Возможно, это немного отвлечет меня от настырных взглядов, – ответила Овидия, не смея поднять глаза на отца.
– Ты не была бы моей девочкой, моей малышкой Овидией, без этой твоей привычки драматизировать, – мягко произнес Теодор, и девушка нашла в себе силы посмотреть на него. Увидев смятение в глазах дочери, лорд Уинтерсон заметно забеспокоился. И он, и Жанетта знали о существовании теней. Знали они и о том, что скрывать их в течение долгого времени было
