Кому много дано. Книга 2 - Яна Каляева
Напрягаю слух, но улавливаю только журчание воды в канализационной трубе за стенкой. Интересно, что же Вектра услышала? Неужели что-то о том, куда вывозят магов после второй инициации? За всю осень я так и не нашел никаких ключей к этой истории. Впрочем, никто и не инициировался.
Но новости оказались несколько более глобального характера:
— Многие шепчутся, что власть Строгановых-Бельских и их ставленников подходит к концу. В силу входят Гнедичи-Строгановы. Служилые гадают, кто теперь слетит с теплого местечка, кто удержится… Про Беломестных разное болтают. Одни говорят — сбросят его как ставленника Бельских, да еще и посадят, и повезет, если не на кол. Другие считают, что Беломестных пока трогать не будут, тем более что колония — токсичный актив, и должность эта расстрельная. Вроде того, что на кол с нее всегда успеется.
— А что вообще говорят про Бельских и Гнедичей?
— Что Бельские нахрапом действовали, многим мозоли оттоптали. А Гнедичи мягко стелят, да жестко спать.
Улыбаюсь:
— Спасибо за бдительность, товарищ Вектра. Оставайся на боевом посту, держи меня в курсе.
Интересно девки пляшут — ненавидимые всеми Бельские сдают позиции, Гнедичи в сияющих доспехах и белом плаще занимают регион. Весь бардак переходного периода можно будет очень удобно списывать на Бельских. И наследника Строгановых, то есть меня, в тюрьму засадили тоже они, убитый фон Бахман был их ставленником… хотя странно было ожидать, что гордая сибирячка Ульяна действительно выйдет замуж за такое ничтожество. Зато теперь у моей юной тетушки внезапно появился сердечный друг — по удивительному совпадению, некто Николай Гнедич. Это удалось выяснить по переписке. Писал я тетке, по возрасту скорее годящейся мне в старшие сестры, очень аккуратно. Скоро Ульяна поймет, что мальчика Егора, к которому она была привязана, больше нет, но лучше, если это хотя бы произойдет при личной встрече. Да и мало ли кто эти письма читает на досуге.
А насчет Беломестных… все равно я собирался к нему зайти, потрясти по паре вопросиков. Всякую бюрократическую рутину вроде протоколов-отчетов-согласований я благополучно спихнул на Карлоса, но и сам не брезгую иногда придать процессам ускорения посредством живительного пинка.
Кабинет начальника колонии и прилегающая приемная обшиты панелями под дуб, и вместо линолеума — паркетная доска, но из вентиляции так же тянет всепроникающим духом непромытых половых тряпок. Вежливо здороваюсь с пожилой секретаршей и без стука — я же не подозреваю, будто внутри происходит что-то плохое! — заваливаюсь в кабинет.
У Дормидонтыча включено три служебных монитора, но он увлеченно таращится в личный планшет. Вальяжно поводит рукой, указывая на глубокое кресло напротив:
— А, Егор, заходи! Чаю хочешь?
Ни дать ни взять добродушный дядюшка встречает любимого племянника. Вот что шантаж животворящий делает…
— Кстати, насчет чаю. Не главный вопрос, но раз уж вы напомнили… Когда в корпусе «Буки» появится чайник или термопот? Вы обещали еще в прошлом месяце.
— Так я все для этого делаю! Но опричная служба безопасности не пропускает. Опасно, говорит, предоставлять заключенным доступ к кипятку…
— Где логика? Мы же все — маги и при желании можем напрямую друг другу мозги кипятить. Как бы резвяся и играя. Так что ждем чайники — в наш корпус и к девушкам. Вы ведь начальник колонии и подполковник, Федор Дормидонотович. Что вам стоит каких-то опричных летёх застроить!
Подколка с подвохом — я-то знаю, что Дормидонтыч не то что не командует опричниками, но в сентябре даже схлопотал по мордасам от заезжего поручика. Дормидонтыч, пожалуй, не знает, что я это знаю — но чувствует. Он вообще типичный такой среднестатистический служака: не шибко умный, в меру говнистый, с некоторой практической сметкой — и с отменно развитой чуйкой, особенно на иерархию. Этим он мне и дорог. Им достаточно легко управлять.
— Да будут, будут вам чайники, — морщится Дормидонтыч. — Егор, я про другое с тобой поговорить хотел. Ты знаешь, да, что твоя поездка на Рождество в родовое имение уже согласована в инстанциях?
— Тетка писала. А это вообще нормальная практика — заключенных на каникулы отпускать?
— В исключительных случаях — да.
Киваю. Моя фамилия — сама по себе исключительный случай.
— Так вот, Егор, что я сказать-то хочу… — Дормидонтыч нервно сплетает в замок пухлые пальцы. — Сегодня документы на твое сопровождение пришли. Ответственным лицом назначен Николай Фаддеевич Гнедич. Со дня на день ожидаем его прибытия. Кажется, он тебе приходится кем-то вроде двоюродного дяди. Вы будете беседовать по душам, по-родственному… Ты же ему расскажешь, как я денно и нощно тружусь над улучшением жизни колонии?
Прячу усмешку. Понятненько, о собственной толстой заднице печется Дормидонтыч.
— Разумеется, я все расскажу как есть! — строю тупое лицо. — Ничего от дядюшки скрывать не стану. И о том, что уже сделано: устранены злоупотребления персонала мастерской, введены основы самоуправления, воспитанники получили возможность выбирать участвовать в хозяйственных работах. И о планах, которые вы утвердили и прямо сейчас проводите в жизнь — например, о сетевых курсах и оборудовании для них, которое поступит со дня на день, правда ведь? Что я забыл? А, чайники в жилых корпусах. Практически решенный вопрос.
— Но я же еще не утвердил… — бормочет Дормидонтыч. — Бюджет не позволяет… и согласования.
Широко улыбаюсь:
— А я уверен, что бюджет замечательно все позволит, и согласования пройдут в кратчайшие сроки. О чем и расскажу своему… вроде двоюродному дяде. И предложу прислать инспекцию, чтобы проконтролировать выполнение всех пунктов… например, в начале февраля. Уверен, вы отлично со всем управитесь к этому сроку, — в памяти крутится подходящая фраза, не сразу ее улавливаю, потом торжественно завершаю: — И мы не будем иметь бледный вид! Приятно было побеседовать, Федор Дормидонтович, но мне пора. У меня по расписанию… э-э… физкультура, а мы же не хотим нарушать дисциплину. Успеха в реализации ваших, — не удерживаюсь от того, чтобы выделить последнее слово интонацией, — замечательных планов!
Накинув на ходу куртку, выхожу на морозный воздух. Для этих мест еще довольно тепло — минус десять примерно. Под слоем пушистого снега колония выглядит свежей и чистой. Возле административного корпуса бодро мигает гирляндой елочка.
На самом-то деле я не думаю, что этот нашему забору двоюродный плетень действительно окажется моим союзником. Но как еще одно средство давления на администрацию сгодится. Впрочем, главная проблема колонии — не
