Гнев империи - Брайан Макклеллан

Же Тура рассмеялся.

− Это лучшее, на что ты способен, перебежчик?

Микель потянулся за другим камнем, но прикоснулся к гладкому, отполированному дереву.

− Нет, − сказал он, вытаскивая из-под обломков свой пистолет. − Вот на это.

Пуля попала же Тура в грудь. Он отшатнулся назад, с отвращением глядя на Микеля, а потом завалился набок, со стуком выронил меч и упал.

Микель больше минуты приходил в себя. В ушах по-прежнему звенело. Кости, похоже, были целы, но всё тело зверски болело. Ещё минуту с лишним он дрожащими руками перезаряжал пистолет и подходил к же Тура. Микель забрал у него фонарь и отшвырнул подальше меч.

Же Тура злобно посмотрел на него. Он держался за грудь, стиснув зубы, но не издавал ни звука. Микель нацелил пистолет ему в голову.

− Почему ты предал нас? − настойчиво спросил же Тура.

− Говоришь так, будто я когда-либо был одним из вас, − ответил Микель, понизив голос, чтобы его не услышали с другой стороны завала. − Не задирай передо мной нос, же Тура. Ты целый месяц организовывал взрывы в общественных местах. Убивал детей. Мирных жителей. Ты кусок дерьма.

− Ты не видел того, чего видел я.

Микель раздумывал, не нажать ли на спусковой крючок, чтобы лишить же Тура удовольствия произнести последнее слово. Но любопытство победило.

− И чего же ты видел?

− Ты знаешь про богокамень?

− Ну и что?

− Знаешь, что они делают, чтобы он заработал?

− Не знаю.

− Что ж, гибель мирных жителей − это ещё цветочки.

Же Тура пошевелился, и Микель внимательно за ним приглядывал, чтобы черношляпник не потянулся за оружием.

− Кровавые жертвоприношения, перебежчик, − продолжал он. − Они приводят заключённых, сирот и всех бедолаг, которых никто не хватится, к этому большому обелиску и перерезают им глотки. Они вешают их, как свиней, чтобы кровь до последней капли попала на обелиск, а их избранные и всевидящие стоят вокруг, распевают, машут руками и размазывают кровь по камню.

У Микеля волосы встали дыбом.

− С чего я должен тебе верить?

− Так ты не знал? Вижу по лицу. Это те люди, которым ты присягнул, перебежчик. Думаешь, они называют этих лисоголовых магов «кровавыми колдунами», потому что им нравится это прозвище?

Же Тура рассмеялся, поперхнувшись и закашлявшись кровью.

− Ты последний? − спросил Микель. − Или тут ещё кто-нибудь есть?

Же Тура ухмыльнулся, и Микель услышал, как из-за кучи обломков его зовут по имени.

− Иди в бездну, − сказал же Тура.

− Только после тебя.

Эхо выстрела только усилило звон в ушах Микеля. Убедившись, что же Тура точно мёртв, он подошёл к груде обломков и заметил щель, в которую пробивался свет с другой стороны.

− У вас всё в порядке? − окликнул он.

− Теник в плохом состоянии, − ответил кто-то. − С остальными всё хорошо. Же Тура?

− Мёртв.

Микель посмотрел на свои руки, исцарапанные и окровавленные, и подумал, сможет ли он отсюда выйти.

− Слушайте, вам нужно оставаться на месте. Сам я не могу вас откопать. Я поднимусь наверх и пришлю землекопов и врача. Вытащим вас отсюда через час.

Он зажмурился, стараясь не думать о Тенике, погребённом под обломками и искалеченном взрывом, от которого обрушился туннель.

− Дерьмо, придётся прислать к вам избранного. Держитесь!

Микель бросился бежать по туннелю со всей скоростью, на какую был способен, держа фонарь же Тура и следуя по нити. Пройдя несколько камер, он задержался, и вгляделся в темноту помещения, помеченного на карте словом МАРА, потом оглянулся на свой попавший в ловушку эскорт. Выругавшись себе под нос, он побежал в боковой проход и в камеру МАРА, где высоко поднял фонарь.

Поначалу помещение показалось ничем не примечательным. Не самая большая и не самая интересная из камер, которые он обыскивал. Совершенно пустая, идеально сферическая, никаких украшений, кроме держателей для факелов на стене и единственного каменного стола в центре. Микель уже собрался уходить, но что-то побудило его подойти к столу. Вглядевшись в пыльный камень, он заметил узкую борозду, протянувшуюся через плиту до самого края. Она напомнила мраморные столы в морге Эмеральда. Это был жёлоб для стока крови, чтобы направлять её к ногам трупа и там без особого труда убирать.

Но камера не походила на морг.

Оглядевшись напоследок ещё раз, Микель поспешил в камеру, где его спутники свернули с маршрута, а потом по картам пошёл к ближайшему выходу, молясь, чтобы не наткнуться на новые железные решётки. Ему удалось выбраться на поверхность через двадцать минут, и ещё через десять он уже был в штабе Ярета. Он пробормотал указания, призывая Ярета помочь Тенику, а потом рухнул на стул за столом, заваленном картами катакомб.

Следом началась кипучая деятельность. Одни отряды солдат отправили прямиком в катакомбы под часовней, другие − на место, где Микель выбрался на поверхность. Послали и избранного. Микель сидел в оцепенении, голова почти не работала, перед глазами до сих пор стояла вспышка взрыва, а в ушах звенело.

Только через несколько минут до него дошло, что Ярет наблюдает за ним.

− Же Тура мёртв, − доложил он.

− Ты уже сообщил, − мягко сказал Ярет.

− О, я забыл.

Микель насупился, думая о камере со столом как в морге, который явно не был столом из морга.

− Мы вытащим его как можно быстрее. Хорошо, что ты пришёл к нам, а не попытался откопать их самостоятельно.

− Я... − Микель не знал, что ещё сказать, сам удивившись тому, как его удручила возможная смерть Теника. − У меня есть вопрос. Теник сказал, что вы знаете стародайнизский.

− Немного, − ответил Ярет, явно озадаченный.

− Вы знаете слово «Мара»?

− Мара, Мара, − пробормотал Ярет. − Да, конечно. Это слово означает жертвоприношение.

− Это может быть также помещение для жертвоприношения?

− Полагаю, может. А почему ты спрашиваешь?

Микель вскочил на ноги. Футляр с картами по-прежнему висел у него за плечом, но он не мог собраться с мыслями или с силами, чтобы его снять. Внезапно у него в мозгу сложились воедино тысячи кусочков − информации, подозрений и оборванных нитей. Он вспомнил о богокамне и утверждениях же Тура насчёт кровавых жертвоприношений, а также то немногое, что знал о детстве Ка-Поэль.

− Я должен идти.

− Ты не в состоянии