Шрам: 28 отдел "Волчья луна" - Сим Симович
Боль была такой острой, что мир вокруг Шрама подернулся багровой пеленой. Его белые глаза моргнули и внезапно погасли, возвращаясь к тусклому, человеческому янтарному цвету. Стальная кожа начала бледнеть, возвращаясь к болезненно-серому оттенку. Вирус отступал, не в силах поддерживать форму без внешней подпитки.
Шрам рухнул на колени, придавив собой последнего Пса. Его пальцы, всё еще когтистые, но уже теряющие свою неуязвимость, вцепились в обломки пола.
— Пьер… — прошептал он сам себе, пытаясь вспомнить это имя. — Я… человек…
В этот момент двери зала вылетели от направленного взрыва. Сквозь дым и искры, ведя непрерывный огонь из автоматов, ворвалась Жанна. За ней, тяжело дыша и прижимая к груди сумку с оборудованием, бежал Ахмед.
— Назад, твари! — Жанна всадила очередь в дергающегося Черного Пса, отшвыривая его от Пьера.
Она подскочила к Шраму и ужаснулась. Он выглядел как разбитая статуя. Из ран на его теле медленно сочилась смесь красной крови и густого серебра. Он дышал тяжело, со свистом, и его взгляд был блуждающим.
— Пьер, ты слышишь меня⁈ — Она схватила его за лицо, заставляя смотреть на себя. — Нам нужно уходить! Сейчас!
— Данные… — прохрипел он, указывая на пустые экраны. — Всё… кончено…
— Да, ты их сжег! — Ахмед подхватил его под другую руку. — Но теперь они сожгут нас!
Здание содрогнулось от первого мощного взрыва где-то на нижних этажах. Башня начала медленно крениться. Послышался визг деформируемой стали — несущие конструкции не выдерживали.
— Я слишком тяжелый… — Пьер попытался оттолкнуть их. Его тело, наполовину состоящее из сверхплотного металла, весило больше двухсот килограммов. — Уходите. Без меня… вы успеете.
— Заткнись, Дюбуа, — Жанна рывком вскинула его руку себе на плечо. — Мы не для того прошли через этот ад, чтобы оставить тебя здесь в качестве музейного экспоната. Ахмед, хватай его с другой стороны!
Они тащили его по коридорам, которые превращались в огненную ловушку. Сверху обрушивались потолочные плиты, из перебитых труб хлестал кипяток и пар. Пьер периодически терял сознание, и тогда его ноги подкашивались, едва не увлекая друзей за собой.
Они добрались до разбитого панорамного окна. Внизу, в сотне метров, лежал залитый дождем Франкфурт, перекрытый сиренами полиции и пожарных. Над головой заложил вираж штурмовой вертолет «Омеги», разворачивая пулеметную турель.
— Прыгаем в шахту лифта! — крикнул Ахмед. — Там тросы должны были выдержать!
Это был безумный спуск. Жанна закрепила карабин на уцелевшем стальном тросе, обхватив Пьера ногами. Ахмед скользил следом, используя экстренное торможение. Вниз, сквозь тьму и дым, пока здание вокруг них буквально рассыпалось в прах.
Они вывалились на цокольный этаж за секунду до того, как основной массив башни обрушился сверху, похоронив под собой и Черных Псов, и серверный кластер, и всё высокомерие «Омеги».
Дождь смывал пыль с их лиц. Они лежали в грязном переулке, заваленном строительным мусором. Пьер лежал на спине, глядя в серое небо. Его кожа была бледной, шрамы на лице снова стали просто шрамами, а не светящимися линиями силы.
— Ты жив? — Жанна склонилась над ним, вытирая кровь со своего лба.
Пьер медленно поднял руку. Она была обычной — человеческой ладонью с обломанными ногтями, дрожащей от холода и истощения. Никакого серебра. Никакой стали.
— Я… — он закашлялся, и на его губах выступила обычная, теплая красная кровь. — Кажется, я снова чувствую запах дождя.
Ахмед сидел рядом, глядя на то место, где раньше стоял небоскреб. От него осталось только облако пыли и зарево пожара.
— Мы стерли их, — прошептал связист. — Теперь у них нет данных. Теперь они такие же смертные, как и все остальные.
Жанна посмотрела на Пьера. Он закрыл глаза, и на его лице впервые за долгое время не было гримасы ярости или боли. Только бесконечная усталость человека, который вернулся с той стороны.
— Нам нужно уходить, — тихо сказала она. — Скоро здесь будет весь город.
Они подняли его — избитого, потерявшего свою божественную мощь, но сохранившего душу. Последний человек в мире монстров уходил в ночь, оставляя за собой руины прошлого. Война не закончилась, «Омега» еще была сильна, но этой ночью призраки победили богов.
И Пьер Дюбуа впервые за многие месяцы просто хотел спать.
* * *
Грохот обрушивающихся сводов монастыря Святого Стефана в ушах Лебедева сливался с издевательским хохотом Шрама, который всё еще эхом отдавался в его сознании. Профессор лежал на ступенях алтаря, и его мир сузился до двух точек невыносимой, пульсирующей боли в раздробленных коленях.
Он видел, как стальная фигура его «лучшего творения» исчезает в дверном проеме, оставляя за собой лишь пепел и смерть.
— Не… не на того… напал… — прохрипел Лебедев, сплевывая на камни кровавую пену.
Его пальцы, скрюченные и дрожащие, впились в щель между плитами пола. Он не собирался умирать здесь, в этой древней братской могиле. Великие умы не уходят вместе с неудачными черновиками.
С чудовищным усилием, оставляя за собой жирный кровавый след на известняке, Лебедев пополз за алтарь. Каждое движение отдавалось в позвоночнике электрическим разрядом. Он дотянулся до скрытой панели, замаскированной под барельеф плачущего ангела. Секундная заминка — и биометрический сканер, всё еще работающий на резервных батареях, узнал сетчатку глаза своего хозяина.
Часть пола бесшумно ушла вниз, открывая зев тесной кабины технического лифта. Профессор буквально скатился внутрь, завыв от боли, когда его сломанные ноги ударились о металлический порог. Двери сомкнулись за секунду до того, как главный купол собора рухнул, похоронив под собой лабораторию.
Лифт падал вниз, в самую утробу горы, на уровень, о котором не знал даже 28-й отдел. **Уровень «Минус Шесть».** Личный бункер Лебедева.
Когда кабина замерла, профессор вывалился в стерильную белизну герметичного отсека. Здесь пахло не озоном пожара, а холодным антисептиком и консервирующим гелем.
— Активировать… протокол «Феникс»… — выдохнул он в пустоту.
— *Слушаю, профессор,* — отозвался спокойный, лишенный эмоций синтезированный голос.
Лебедев дотянулся до медицинского шкафа. Опрокинув лоток, он нашел то, что искал. Черный футляр с надписью **«Центурион-9»**. Это была не изящная сыворотка «Адам», призванная менять мир. Это был военный стабилизатор
