Шрам: 28 отдел "Волчья луна" - Сим Симович
— Не делай этого, Пьер! — закричала Жанна, пытаясь дотянуться до пистолета. — Это сожжет тебя! Ты не вернешься!
Дюбуа посмотрел на ампулу. Он вспомнил Коула, который предпочел умереть человеком. Но он также видел Ахмеда и Жанну, у которых не было шансов против этого кошмара.
— Коул сделал свой выбор, — прохрипел Пьер, вгоняя иглу прямо в вену на шее. — Теперь мой черед.
Он вжал поршень до упора.
Мир вокруг Пьера взорвался. Это не было просто превращением — это был распад и новое сотворение. Его крик захлебнулся, когда кости начали удлиняться и перестраиваться с сухим щелканьем. Серебро в крови закипело, превращаясь в чистую, сияющую плазму. Кожа Пьера потемнела, приобретая оттенок вороненой стали, а за спиной, разрывая плоть, выросли костяные гребни.
Когда Пьер поднял голову, его глаза больше не были янтарными. Они светились ослепительно-белым, холодным светом звезд.
Прототип-Нуль замер. Впервые за всё время своего существования первобытное существо почувствовало нечто, похожее на замешательство.
Пьер медленно выпрямился. Его рост увеличился почти на двадцать сантиметров, а каждое движение теперь сопровождалось едва слышным гулом, как от высоковольтных проводов. Он больше не чувствовал боли. Он чувствовал каждую молекулу воздуха в зале, каждую мысль Лебедева за стеклом операторской.
— Теперь, — голос Пьера звучал как скрежет ледников, — мы в одной весовой категории.
Он сорвался с места. В этот раз даже Лебедев не смог проследить за движением. Удар Пьера прошил грудную клетку Прототипа насквозь. Костяная маска Нуля треснула, и из трещин брызнула густая, сияющая жидкость.
Это была не битва, а казнь. Пьер, ведомый яростью «Адама», разрывал первооснову на части, превращая идеальный вирус в бесполезную массу. Он стал тем самым богом, о котором мечтал Лебедев, но богом мстительным и беспощадным.
Когда последняя искра жизни угасла в Прототипе, Пьер замер над его останками. Его грудь тяжело вздымалась, а от тела исходил пар. Он медленно повернул голову к Ахмеду и Жанне. Те смотрели на него с ужасом, не узнавая в этом величественном и страшном существе своего друга.
— Пьер? — тихо позвала Жанна, не опуская оружия.
Он не ответил. Глядя на свои руки, покрытые стальной чешуей, Пьер Дюбуа понимал, что путь назад отрезан навсегда. Он выпил яд и стал лекарством, но цена этого лекарства была выше, чем смерть.
Воздух в зале «Сердца Зеро» стал густым и наэлектризованным, словно перед ударом молнии. Пьер стоял спиной к товарищам, и его силуэт, окутанный едва заметным белесым паром, казался высеченным из цельного куска темного базальта. Кожа под воздействием «Адама» окончательно утратила естественный оттенок, приобретя тусклый матовый блеск вороненой стали. Серебряная взвесь в его крови теперь не просто циркулировала — она кипела, выстраивая под эпидермисом сверхплотную молекулярную решетку.
Он медленно повернул голову. Белое свечение его глаз было настолько интенсивным, что выжигало тени на лицах Жанны и Ахмеда.
— Дальше вы не пойдете, — произнес он. Голос Пьера больше не вибрировал связками — он доносился откуда-то из глубины грудной клетки, тяжелый, как рокот тектонического сдвига. — Ваше присутствие здесь — это погрешность, которую я не могу допустить.
— Пьер, послушай меня! — Жанна сделала шаг вперед, сжимая в руках пистолет, но ее пальцы дрожали. — Мы прошли через Альпы не для того, чтобы ты превратился в один из трофеев Лебедева. Остановись, пока ты еще…
— Пьера Дюбуа больше нет, — перебил он, и в этом сухом констатировании факта было больше ужаса, чем в любом рыке. — Есть только задача. Ахмед, заблокируй сектор за моей спиной. Если через десять минут внутреннее давление в комплексе упадет — значит, я проиграл. Тогда взрывайте шахту.
— Но Пьер… — Ахмед задохнулся от подступившего к горлу комка. — Мы же…
Дюбуа не стал слушать. Он шагнул к массивной гермодвери Первого уровня, и его когти с сухим металлическим скрежетом полоснули по граниту пола. Одним коротким движением он ввел код доступа, и многотонная стальная плита с шипением поползла вверх. Пьер вошел в ослепительно белый коридор, не оборачиваясь. За его спиной затвор опустился с окончательным, могильным стуком.
Первый уровень защиты встретил его сухим стрекотом активируемых турелей. Сектор «Прайм» охраняли «Псы Войны» — элитный отряд наемников, чьи нервные окончания были спаяны с тактическими интерфейсами шлемов. Двенадцать человек, выстроившихся клином, перекрыли горизонт огня.
— Цель в зоне поражения! — выкрикнул командир группы. — Использовать вольфрамовые сердечники! Огонь!
Коридор превратился в ад. Звук выстрелов в замкнутом пространстве был настолько плотным, что казался физической преградой. Пули калибра 7.62, способные прошивать бронежилеты пятого класса, впивались в тело Пьера. Но вместо того чтобы рвать плоть, они сминались, превращаясь в бесформенные свинцовые лепешки. Пьер чувствовал каждый удар как резкий толчок, но его структура, перестроенная сывороткой, поглощала кинетическую энергию, распределяя ее по всей поверхности «стальной» кожи.
Он рванулся вперед. Для наемников это выглядело как смазанная черная тень, преодолевшая тридцать метров за доли секунды.
Первого бойца Пьер встретил ударом ладони в грудь. Кинетический импульс был такой силы, что титановая пластина бронежилета наемника вогнулась внутрь, ломая ребра и разрывая легкие. Тело отлетело назад, сбивая с ног еще двоих.
— Переходи на газ! Рассеивающее! — орал командир, пытаясь отступить за угол.
Двое наемников выстрелили из подствольных гранатометов. Капсулы с нервно-паралитическим газом лопнули у ног Пьера, заполняя коридор густым зеленоватым туманом. Пьер вдохнул. Его легкие, модифицированные «Адамом», мгновенно распознали токсин и нейтрализовали его, превращая яд в отработанный азот.
Он вышел из облака газа, и его белые глаза светились в тумане, как фары призрачного поезда. Наемник, стоявший ближе всех, в панике вскинул винтовку, пытаясь бить прикладом. Пьер перехватил оружие. Стальной ствол в его руках согнулся, как мягкая проволока. Следующим движением Дюбуа схватил бойца за шлем и просто сжал пальцы. Композитный материал лопнул с влажным хрустом.
Оставшиеся бойцы начали отходить, ведя непрерывный огонь. Они действовали профессионально: прикрывали друг друга, использовали светошумовые гранаты, пытались ослепить его лазерами. Но Пьер больше не полагался на обычное зрение. Он «видел» их тепловые сигнатуры, слышал ритм их сердец и чувствовал электрические импульсы в их радиостанциях.
Он прыгнул, оттолкнувшись от стены
