Шрам: 28 отдел "Волчья луна" - Сим Симович
Глава 10
Хвоя под ногами была скользкой от перемешанной с грязью крови. Пьер затащил Коула в неглубокую расщелину под нависшей скалой, где туман не так сильно слепил глаза. Позади, в лесу, все еще слышался гидравлический скрежет Черных Псов, но сейчас этот звук казался далеким и неважным.
Коул рухнул на камни, и из его горла вырвался свистящий, булькающий звук. Он попытался вдохнуть, но грудная клетка, смятая ударом стальной лапы, отозвалась лишь жутким хрустом сломанных ребер.
— Тише, старик, тише, — Пьер лихорадочно сорвал с плеча медицинскую сумку. Его руки дрожали, чего не случалось даже в разгар боя.
Он выхватил из футляра последнюю ампулу со стабилизатором — ту самую, из Гданьска. Темно-красная жидкость внутри казалась густой и тяжелой, в тусклом свете зари она слабо пульсировала, словно живое существо. Пьер знал, что это такое. Это была жизнь, купленная ценой человечности. Она заставит ткани срастаться за секунды, превратит раздробленные кости в адамант, но она же сожжет в Коуле всё, что делало его человеком.
— Сейчас, Коул. Один укол, и ты встанешь. Слышишь? Ты просто… ты просто изменишься немного, — Пьер уже заносил иглу над предплечьем друга.
Грязная, в тяжелых ссадинах рука Коула внезапно легла на запястье Пьера. Хватка была слабой, почти невесомой, но Пьер замер, словно наткнулся на каменную стену.
— Не надо, — прохрипел Коул. На его губах запузырилась темная кровь. — Не смей, Пьер.
— Ты не понимаешь, у тебя внутри всё превратилось в кашу! — выкрикнул Дюбуа, пытаясь высвободить руку. — Если я не вколю это, ты не доживешь до рассвета. Внутреннее кровотечение тебя прикончит за десять минут!
Коул медленно покачал головой. Его глаза, подернутые туманной дымкой шока, встретились со взглядом Пьера. В них не было страха — только пугающая, предсмертная ясность.
— Я видел тех… в экзоскелетах, — каждое слово давалось ему с нечеловеческим трудом. — Видел детей. Я видел, во что превращаешься ты, когда серебро берет верх. Я не хочу так. Я хочу… хочу оклематься сам. Или не оклематься вовсе.
— Ты не оклемаешься, Коул! — Пьер почти сорвался на рык. — Ты умрешь!
— Значит, умру, — Коул выдавил подобие улыбки, и кровавая слюна потекла по его подбородку. — Но человеком. Понимаешь? Просто… обычным парнем. Не давай мне эту дрянь. Пообещай.
Пьер замер, глядя на алую ампулу в своей руке. Он слышал, как внутри Коула, с каждым рваным вдохом, жидкость наполняет легкие. Он чувствовал запах смерти — густой, медный аромат, который нельзя было спутать ни с чем. Дюбуа знал анатомию «объектов» слишком хорошо: шансов не было. Без стабилизатора Коул — покойник. Со стабилизатором — еще один монстр в коллекции Лебедева, даже если он будет воевать на их стороне.
Рука Пьера медленно опустилась. Он посмотрел на друга и увидел в его глазах тихую мольбу. Это была последняя воля солдата, который устал от чужих игр с его плотью.
— Хорошо, — шепнул Пьер. Его голос надломился. — Хорошо, Коул. Твой выбор.
Он убрал ампулу обратно в сумку и просто сел рядом, подставив плечо, чтобы Коулу было легче опираться. Жанна и Ахмед замерли у входа в расщелину, не смея нарушить этот момент.
Коул закрыл глаза и тяжело, со свистом выдохнул. Его рука соскользнула с запястья Пьера и бессильно упала на камни.
— Спасибо, — едва слышно произнес он. — Расскажи… расскажи потом всем… что я не испугался.
— Я всё расскажу, — Пьер сжал его ладонь, чувствуя, как тепло медленно покидает тело друга. — Все узнают.
В лесу снова взвыли гидравлические приводы Черных Псов, но Пьер даже не обернулся. Он сидел в тишине альпийского утра, провожая последнего человека, который предпочел смерть вечной войне в чужой шкуре. Пьер Дюбуа понимал, что с этой секундой он остался один на один со зверем внутри себя, но теперь он точно знал, ради чего стоит дойти до конца.
Смерть Коула легла на плечи выживших невидимым свинцовым саваном. В узкой расщелине, где еще витал медный запах свежей крови и терпкий аромат сосновой смолы, воцарилась тишина, которая была страшнее воя Черных Псов.
Ахмед сидел на корточках, уткнувшись лбом в колени. Его пальцы, перепачканные в машинном масле и крови друга, мелко дрожали. Планшет — его единственное окно в мир и главное оружие — валялся в грязи, забытый и бесполезный.
— Все кончено, — прошептал Ахмед. Его голос был плоским, лишенным всякой надежды. — Мы просто мясо, Пьер. Лебедев прав. Мы — статистика. Коул… он был самым сильным из нас, и посмотри, что от него осталось.
Пьер Дюбуа стоял у края скалы, глядя на то тонущий в тумане лес. Его когти медленно втягивались, оставляя на ладонях рваные раны, но он не чувствовал боли. Он чувствовал только холод, идущий из самого сердца.
— Вставай, Ахмед, — тихо, но твердо произнес Пьер. — Нам нужно идти. До монастыря осталось меньше пяти километров.
Связист поднял голову. Его глаза были красными от слез и бессонницы, а на бледном лице застыла маска бессильного отчаяния.
— Зачем? Чтобы лечь рядом с ним? — Ахмед кивнул на неподвижное тело Коула. — Посмотри на себя, Пьер! Ты сам уже не человек. Ты — его лучший прототип, который просто сорвался с цепи. Мы не спасаем мир, мы просто доставляем Лебедеву его любимую игрушку прямо в руки. Я никуда не пойду. Оставь меня здесь. Пусть Псы закончат это.
Пьер медленно повернулся. В тусклом свете зари его зрачки сузились до тонких вертикальных щелей, а в глубине глаз вспыхнуло недоброе янтарное пламя. Жанна, стоявшая в тени, невольно перехватила винтовку, чувствуя, как воздух вокруг Дюбуа начинает вибрировать от сдерживаемой ярости.
— Ты думаешь, у тебя есть выбор? — голос Пьера стал низким, рокочущим.
— Да пошел ты! — выкрикнул Ахмед, вскакивая на ноги. — Ты такой же монстр, как и те, в экзоскелетах! Ты даже не оплакиваешь его! Тебе просто нужна твоя месть…
Пьер преодолел расстояние между ними в один неестественно быстрый рывок.
