Шрам: 28 отдел "Волчья луна" - Сим Симович
— Сдавайтесь, объекты, — произнес один из них. Голос был искажен вокодером, лишен всяких человеческих интонаций. — Ваша трансляция ничего не изменит. Вы просто ускорили свою утилизацию.
Коул усмехнулся, медленно поднимая дробовик. Его лицо было залито кровью из рассеченного лба, но глаза горели яростью.
— Слышь, утилизатор, — пробасил он. — У меня сегодня был очень плохой полет. Ты даже не представляешь, как я хочу на ком-нибудь сорваться.
— Коул, правый твой, — тихо скомандовал Пьер, чувствуя, как когти непроизвольно начинают выходить из подушечек пальцев. — Жанна, держи дистанцию. Я возьму того, что в центре.
— Принято, — коротко бросила она.
Перехватчик в центре сделал шаг вперед, и его рука трансформировалась, выпуская длинный мономолекулярный клинок.
— Режим подавления активирован, — холодно произнес он.
— Жри подавление, сука! — взревел Коул.
Лес взорвался грохотом. Группа, которую только что списали со счетов после падения с неба, превратилась в слаженный механизм смерти. Пьер рванулся вперед, его скорость была за гранью человеческой — серебро в крови дало ему последний толчок адреналина.
Они не были «объектами». Они были свободными людьми, и эта промерзшая земля Парижа сейчас была их единственной крепостью.
Центральный перехватчик сорвался с места так внезапно, что его движение показалось телепортацией. Воздух свистнул, рассекаемый мономолекулярным клинком, который прошел в сантиметре от груди Пьера.
— Работаем! — выкрикнул Пьер, уходя в низкий перекат.
Лес мгновенно наполнился хаосом. Грохот дробовика Коула разорвал тишину, выплевывая струю огня в сторону правого противника. Тот неестественно изогнулся в воздухе, отталкиваясь от ствола сосны, и картечь лишь посекла кору там, где мгновение назад была голова монстра.
— Быстрый, гаденыш! — прорычал Коул, бросая опустевшее оружие на ремень и выхватывая массивный тесак.
Жанна выстрелила. Хлопок её винтовки был коротким и сухим. Пуля раздробила колено левого перехватчика, заставив того споткнуться. Монстр издал резкий, механический вскрик, но не упал, а продолжил движение на трех конечностях, выбрасывая вперед гибкие щупальца-манипуляторы.
Пьер чувствовал, как внутри него закипает серебряный пожар. Зрение стало черно-белым, за исключением пульсирующих красных точек — источников тепла врагов. Его собственные пальцы удлинились, ногти превратились в черные изогнутые лезвия, разрывая кожу на подушечках.
— Твое время вышло, объект, — голос перехватчика из центра дребезжал помехами.
Он снова атаковал, нанося серию молниеносных ударов. Пьер блокировал их предплечьями, чувствуя, как клинок врага режет кевлар и впивается в плоть. Но вместо боли он ощущал лишь холодную, расчетливую ярость. Серебро в его крови действовало как анестетик и допинг одновременно.
Пьер поймал руку врага в захват и с силой рванул на себя. Раздался хруст ломающегося полимера и костей.
— Я больше не объект, — прохрипел Пьер, всаживая когти глубоко в сочленение шейных пластин перехватчика. — Я ваш конец.
Он крутанул кисть, вырывая блок управления вместе с куском синтетической плоти. Перехватчик задергался, его красные линзы мигнули и погасли, а тело обмякло, превращаясь в груду мертвого железа и мяса.
Тем временем Коул сошелся в рукопашной со вторым охотником. Тот обвился вокруг него, пытаясь достать до горла, но Коул, не обращая внимания на рваные раны на плечах, обхватил врага за пояс и с чудовищной силой впечатал его спиной в дерево.
— Получай, жестянка! — Коул нанес сокрушительный удар тесаком, отсекая голову твари.
Жанна добила последнего. Тот пытался скрыться в густом тумане, но её тепловизор не оставил ему шансов. Третий выстрел прошил грудную клетку перехватчика, и зажигательный заряд превратил внутренности ликана в пылающий факел.
Тишина вернулась в лес так же внезапно, как и исчезла. Только треск догорающего тела и тяжелое дыхание людей нарушали покой ночи. Пьер стоял над поверженным врагом, глядя на свои руки. Когти медленно втягивались обратно, оставляя кровоточащие раны, которые затягивались прямо на глазах.
— Все целы? — спросил Пьер, оборачиваясь к друзьям.
— Жить буду, но костюм в клочья, — Коул вытирал кровь с лица краем рукава. — Сильно они нас приложили.
— Вертолеты возвращаются, — Жанна указала на огни, рыскающие над верхушками деревьев в паре километров от них. — Нам нельзя здесь оставаться.
— Вниз, к реке, — Пьер подобрал свой автомат. — Там есть вход в старый коллектор. Ахмед говорил, что это наш единственный путь в город.
Они двинулись вглубь леса ища нужный вход в катакомбы и оставляя позади разбитых гончих Лебедева.
Сырость парижских катакомб обволакивала их, словно тяжелое, холодное одеяло. В узком техническом кармане, где-то между старыми тоннелями метро и заброшенными каменоломнями, Ахмед развернул свое временное рабочее место. На коленях у него лежал планшет с треснувшим экраном, подключенный к оголенным жилам оптоволоконного кабеля, который он вскрыл десять минут назад.
Лицо Ахмеда, осунувшееся и покрытое копотью, светилось призрачным голубым светом. Пьер подошел ближе, прихрамывая и прижимая руку к перевязанному боку. Он молча встал за плечом связиста, глядя на мелькающие окна новостных лент.
— Посмотри, Пьер, — прошептал Ахмед. Его голос дрожал от смеси ужаса и восторга. — Это уже не просто трансляция. Это цепная реакция.
Он развернул окно прямого эфира из Лондона. На экране, на фоне Трафальгарской площади, бушевало море людей. Полицейские кордоны пятились под натиском толпы, которая скандировала одно-единственное слово: «Правда». Люди держали в руках распечатанные скриншоты с кадрами из Гданьска — те самые серые лица детей в клетках.
— Би-би-си подтвердили подлинность метаданных, — Ахмед быстро переключил вкладку. — А вот Берлин. У ворот штаб-квартиры их фармацевтического подразделения уже идут бои. Протестующие перевернули два броневика охраны.
Пьер всматривался в зернистую картинку. Мир, который еще час назад считал их безумными убийцами, теперь разрывался от ярости.
— Что говорит Отдел? — коротко спросил Пьер.
— Официально — ничего. Они ушли в глубокое подполье. Но я перехватил закрытые каналы Европола. Там паника. Половина стран-участниц требует немедленного ареста Лебедева и допуска международных комиссий на все объекты «Омеги». Акции их дочерних компаний обрушились в ноль за сорок минут. Это финансовое самоубийство.
Ахмед вывел на экран сводку из США. Белый дом созывал экстренное заседание по вопросам биологической безопасности. На другом окне мелькали
