Шрам: 28 отдел "Волчья луна" - Сим Симович
Это было мгновение абсолютного триумфа, прерванное ревом турбин. Из черной пелены облаков, как хищные насекомые, вынырнули три ударных вертолета. Их поисковые лучи вонзились в разбитые окна серверной, превращая хаос из проводов и стоек в декорации для кошмара.
— Вниз! — рявкнул Пьер, перекатываясь за массивный стальной короб бесперебойного питания.
В ту же секунду пулеметы вспороли пространство. Свинцовая струя прошла по рядам процессоров, выбивая каскады синих искр и превращая бесценное оборудование в груду дымящегося пластика. Запах озона смешался с едким духом горелой изоляции. Башня качнулась под ударами, и панорамное остекление, не выдержав вибрации, взорвалось внутрь. Мириады осколков хлынули в зал, сверкая в лучах прожекторов, словно застывший салют.
Через проемы на штурмовых тросах влетели чистильщики. Они двигались с неестественной синхронностью, их зеркальные визоры отражали пляшущее пламя пожара. Пьер видел их движения в пугающей замедленной съемке. Серебро в его жилах превратилось в жидкий огонь, ускоряя синапсы до предела.
Он не стрелял. Он рванулся вперед, скользя по залитому дождем и кровью полу. Первый чистильщик еще не успел коснуться подошвами бетона, когда Пьер в прыжке перехватил его трос. Используя инерцию врага, он вогнал нож в сочленение шейных пластин бронежилета.
— Справа, двое! — донесся из рации голос Ахмеда, перекрываемый помехами.
Краткий хрип убитого был заглушен грохотом выстрелов Жанны. Она работала из глубины зала, прижавшись к бетонной опоре. Ее винтовка кашляла сухими, короткими хлопками, и каждый из них означал, что один из десантников в воздухе превращался в безвольную куклу, летящую в бездну ночного Парижа.
Коул превратился в живой таран. Он подхватил оторванную дверцу серверного шкафа и, используя ее как щит, вышиб двоих оперативников обратно в разбитое окно.
— Чисто в моем секторе! — проревел Коул, перезаряжая дробовик. Грохот выстрелов сливался с раскатами грома снаружи, создавая симфонию разрушения.
Пьер столкнулся с последним из группы захвата в центре зала. Это был один из прототипов, его движения были рывками, быстрыми и ломаными. В свете багровых аварийных ламп они казались тенями, танцующими на краю света. Нож Пьера встретился со сталью противника, высекая искры. На мгновение они замерли, глядя друг другу в глаза сквозь маски. Пьер видел в отражении визора не человека, а зверя, которого Лебедев пытался приручить.
— Я больше не твой пес, — прошептал Пьер и, резко уйдя вниз, нанес удар в незащищенное бедро.
Ликан взвыл, но звук был оборван залпом с вертолета. Ракета вошла в потолок, и огненный шар раздулся, испаряя дождь и превращая серверную в белую камеру пыток. Ударная волна швырнула Пьера на пол, в ушах зазвенел тонкий, бесконечный ультразвук.
Он поднялся, опираясь на обломок стойки. Вокруг него горели остатки цифрового мира. Жанна и Коул уже были у края пропасти. Внизу, сквозь разрывы в дыму, мерцал город, охваченный хаосом. Люди выходили из машин, смотрели вверх, на башню, которая стала их маяком правды.
— У нас нет другого пути! — выкрикнул Пьер, перекрывая рев пламени и лопастей.
— Ты серьезно? — Коул глянул в бездну, где в двухстах метрах под ними проносились огни машин. — Мы же разобьемся!
— Прыгай, Коул, или я сам тебя толкну! — Жанна уже крепила страховочную петлю к его поясу. — У нас парашюты-крылья, они вытянут!
Пьер посмотрел на свои руки — когти медленно уходили под кожу, оставляя лишь человеческие пальцы, дрожащие от напряжения.
— На счет три! — скомандовал он, хватаясь за край разбитой рамы. — Раз! Два!
— Увидимся внизу! — выкрикнул Коул, делая шаг в пустоту.
— Три! — Пьер оттолкнулся от бетона.
И они шагнули в темноту, оставляя за собой пылающий стальной перст, который только что проткнул сердце лжи, правившей миром слишком долго. Бездна внизу больше не пугала. Она была единственным путем к свободе.
Холодный воздух ворвался в легкие Пьера, когда он падал спиной вперед в ревущую бездну ночного Парижа. На мгновение мир стал невесомым. Грохот горящей башни наверху сменился свистом ветра, разрезающего уши. Огни города внизу неслись навстречу, превращаясь из далеких искр в слепящие артерии дорог.
— Дергай! — прохрипел Пьер в микрофон, хотя собственный голос показался ему далеким эхом.
На высоте восьмидесяти метров над черными верхушками деревьев парка Медон парашюты-крылья раскрылись с сухим хлопком, похожим на выстрел из пушки. Пьера рвануло вверх с такой силой, что в суставах что-то хрустнуло, а в глазах на мгновение потемнело. Серебро в его крови отозвалось вспышкой боли, заставляя мышцы окаменеть.
Рядом, в паре десятков метров, черными тенями пронеслись Жанна и Коул. Их купола едва заметно мерцали в свете прожекторов вертолетов, которые уже закладывали вираж, чтобы спикировать следом.
— Иду на деревья! — выкрикнул Коул. Его массивную фигуру болтало из стороны в сторону; парашют был едва рассчитан на такой вес вместе с экипировкой.
— Коул, левее! Там склон! — отозвалась Жанна. Она управляла стропами с ледяным спокойствием, даже когда по куполу её парашюта хлестнула пулеметная очередь с вертолета.
Земля возникла внезапно — не как спасение, а как стена. Пьер увидел переплетение мокрых веток сосен за секунду до удара. Он сгруппировался, закрывая лицо предплечьями. Хруст ломающейся древесины, хлесткие удары по ребрам, и, наконец, купол запутался в кроне, дернув его назад. Пьер не стал ждать: он рванул чеку экстренного сброса и рухнул вниз, пролетев последние три метра до земли.
Удар о промерзшую грязь выбил из него дух. Пьер перекатился, пытаясь вдохнуть, но легкие горели, словно в них залили расплавленный свинец.
— Пьер! Живой? — Коул рухнул в десяти метрах от него, буквально проломив собой густой кустарник. Он тяжело поднялся на четвереньки, отплевываясь от хвои и грязи.
— Вроде… — Пьер с трудом сел, прижимая ладонь к боку. — Где Жанна?
— Я здесь, — её голос донесся из темноты. Она приземлилась чище всех, уже освободившись от подвесной системы. Жанна стояла на колене, вскинув винтовку и сканируя тепловизором лесную чащу. — У нас проблемы. Прямо по курсу, триста метров. Движение.
Пьер заставил себя подняться. Тело ныло, серебряная взвесь под кожей пульсировала, требуя выхода. Он чувствовал их — холодные, синтетические ритмы сердец.
— Перехватчики, — выдохнул он, проверяя затвор «Вектора».
Из тумана, стелющегося между сосен, выплыли три фигуры.
