Шрам: 28 отдел "Волчья луна" - Сим Симович
— Пьер, посмотри на них! — голос Жанны, обычно холодный и ровный, дрогнул.
Она держала за плечи девочку лет восьми, чьи зрачки расширились так, что стерли радужку, превратив глаза в два бездонных черных провала. Под тонкой, почти прозрачной кожей на шее ребенка что-то шевелилось. Мышцы сокращались неестественно, ритмично, словно под ними перекатывались живые жгуты.
— Пульс за двести тридцать! — Ахмед лихорадочно тыкал в экран медицинского сканера, подключенного к его кустарному компьютеру. — Пьер, это не просто стресс. Адреналин сработал как катализатор. Процесс репликации вируса пошел в геометрической прогрессии. Если мы их не остановим, через десять минут они разорвут этот фургон изнутри… вместе с нами.
Коул, сидевший у задних дверей, перехватил дробовик. Его лицо было бледным.
— Они дети, Пьер. Мы не можем… мы не для того их вытаскивали.
— Заткнись, Коул! — Пьер присел рядом с мальчиком. Он видел, как челюсть ребенка начала медленно выдвигаться вперед, а ногти на пальцах, впившихся в обивку сиденья, потемнели и удлинились. — Ахмед, файлы Траоре! Там должен быть протокол «Колыбель». Он не мог выращивать их без стоп-крана!
— Я ищу! Файлы битые, — пальцы Ахмеда летали по клавиатуре. — Вот… нашел. Серия «Ингибитор-0». Это не лекарство, это блокиратор нейронных связей. Он замораживает метаболизм, не давая вирусу перестроить костную структуру.
— Где он? — Пьер схватил связиста за плечо.
— В каждой клинике он должен быть в аварийном комплекте. Красные ампулы с маркировкой «Х».
Коул выругался и вытащил из сумки металлический кейс, который он прихватил из лаборатории в последний момент, когда всё уже начало рушиться. Он сорвал замок ударом ножа. Внутри, в поролоновых гнездах, среди разбитого стекла и обрывков документации, уцелело всего две ампулы. Темно-красная жидкость внутри казалась густой и тяжелой.
— Две, — Коул поднял их к свету. — Пьер, их пятеро.
В этот момент мальчик на полу издал короткий, яростный рык. Его спина выгнулась мостом, раздался отчетливый хруст — кости перестраивались, ломаясь и срастаясь вновь за считанные секунды. Его пальцы превратились в когти, которые с легкостью распороли тяжелую брезентовую ткань рюкзака.
— Вкалывай ему! — скомандовал Пьер. — Жанна, держи девочку!
Коул вогнал иглу прямо в бедро мальчика и до упора вжал поршень. Ребенок забился в конвульсиях еще сильнее, а затем внезапно обмяк. Его дыхание стало редким, тяжелым, а когти начали медленно втягиваться обратно.
— Сработал, — выдохнул Ахмед. — Но у нас еще четверо. И одна ампула.
Девочка в руках Жанны начала трансформироваться. Её суставы вывернулись под невероятным углом, а из-под кожи на спине начали пробиваться жесткие, черные щетинки. Она зашипела, и в этом звуке уже не было ничего человеческого. Остальные дети в глубине фургона тоже начали проявлять признаки «пробуждения».
— Пьер, мы теряем их! — крикнула Жанна, пытаясь удержать бьющуюся в экстазе трансформации девочку.
Пьер посмотрел на последнюю красную ампулу. Затем на свои руки. Его собственная кровь, насыщенная серебром и детоксикантами, пульсировала в венах. Он вспомнил файлы, которые читал: его кровь была «стабилизированным субстратом».
— Ахмед, — Пьер быстро закатал рукав. — Дели ампулу на четыре части. Разводи моей кровью. Живо!
— Это безумие, Пьер! Ты не знаешь, как среагирует их организм на твою сыворотку! — Ахмед уже доставал пустые шприцы.
— У нас нет выбора! Либо так, либо я пристрелю их всех через минуту, чтобы они не мучились! Делай!
Ахмед действовал с лихорадочной скоростью. Он вогнал иглу в вену Пьера, вытягивая густую, темную кровь, которая в свете тусклой лампы отливала металлом. Смешал её с остатками ингибитора в четырех шприцах. Жидкость в них стала мутно-розовой и начала пузыриться.
— Коул, держи их! — рявкнул Пьер.
Следующие пять минут превратились в кровавый хаос. Они боролись с маленькими существами, в которых просыпалась первобытная мощь ликанов. Пьер лично удерживал старшего мальчика, чувствуя, как сила ребенка едва не ломает ему запястья. Укол, второй, третий…
Когда последний шприц опустел, в фургоне воцарилась пугающая тишина, прерываемая лишь шумом дождя и тяжелым дыханием взрослых. Дети лежали вповалку, бледные, покрытые липким потом, но — люди. Трансформация замерла, откатившись назад, оставив после себя лишь уродливые ссадины и синяки на местах, где кости пытались прорвать плоть.
— Получилось… — прошептал Ахмед, падая на сиденье. Его руки дрожали так, что он не мог удержать сканер.
Пьер сидел на полу, прислонившись к перегородке. Его собственная рука онемела, а в голове снова зашумела серебряная пыль. Он посмотрел на девочку, которая теперь тихо спала на руках у Жанны.
— Мы не вылечили их, — тихо произнес Пьер. — Мы просто нажали на «паузу». Моя кровь продержит их в человеческой форме день, может, два. Нам нужно в Гданьск. Там, в главном инкубаторе, должен быть полный цикл производства антидота. Если мы не найдем его там…
Он не закончил фразу. Все и так понимали: если они не найдут решение, им придется стать палачами тех, кого они только что спасли.
— Пьер, — Ахмед указал на экран. — Спутник запеленговал всплеск биоактивности. Лебедев знает, что в нашем квадрате произошла массовая трансформация. Они идут за нами. И на этот раз они не будут использовать снотворное.
Фургон взревел двигателем, и Ахмед выжал газ до упора. Охота на Фермы только что стала гонкой со смертью, где на кону были души детей, ставшие заложниками в крови Пьера.
Портовый район Гданьска утопал в серой слизи приморского тумана. Огромные краны замерли в ночи, напоминая кости вымерших левиафанов, а шум Балтики смешивался с монотонным гулом электроподстанции. Объект «Инкубатор-1» скрывался за фасадом старого завода по переработке морепродуктов. Ржавые ангары, запах гниющей рыбы и ряды колючей проволоки под напряжением — идеальная маскировка для места, где выращивали будущее.
Пьер лежал на крыше полуразрушенного цеха через дорогу. Дождь заливал лицо, но он не моргал. Его зрение, обостренное серебряной пылью и недавним переливанием, прорезало туман: он видел пульсацию лазерных решеток и тепловые сигнатуры патрулей на вышках.
— Ахмед, — прошептал он в микрофон. — Мы на позиции. Давай свет.
— Секунду… — отозвался связист. — Прошивка
