Шрам: 28 отдел "Волчья луна" - Сим Симович
Пьер переступил через брошенный шлем «сигмовца», даже не глядя на него. Он не стал опускать ПНВ. Вместо этого он достал из подсумка обычный химический источник света — старый добрый ХИС красного спектра — и с резким хрустом переломил его. Густое, кровавое сияние залило неровные стены штрека.
— Глаза в узкую щель, — скомандовал Пьер своим. — ПНВ не включать. Жанна, держи тыл. Коул, если учуешь движение в щелях — заливай, не спрашивая.
Они вошли в зону «выжигания». Стробоскопы ликанов всё еще бешено молотили по пустоте, пытаясь ослепить несуществующую электронику. Но для Пьера, шедшего с красным фонарем и полагающегося на периферийное зрение, это было лишь досадным мерцанием.
— Смотрите, — Пьер указал носком ботинка на незаметную растяжку у самого пола, которую пропустили сенсоры «элиты». — Классика 28-го отдела. Противопехотка с серебряной шрапнелью. Траоре не хотел их убивать сразу, он хотел их покалечить.
Магниевый туман всё еще висел в воздухе, превращая тепловизоры в бесполезный хлам. Но Пьер просто достал обычную бандану, смоченную водой, и повязал её на лицо.
— Ахмед, дай «шумелку», — шепнул он.
Связист протянул ему небольшой прибор. Пьер активировал его и швырнул вперед, в гущу тумана. Высокочастотный писк заполнил туннель, перекрывая звук капающей воды. Через секунду из бокового отнорка донеслось рычание — ликаны, чьи уши были в разы чувствительнее человеческих, не выдержали ультразвукового удара.
— Справа! — рявкнул Пьер.
Из тени выметнулась серая фигура. Пьер не стал вскидывать «Вектор». Он шагнул навстречу, сокращая дистанцию, и с разворота всадил нож в шею твари. Черная кровь хлынула на его руки, но он лишь провернул лезвие, ломая шейные позвонки.
*Бам!*
Короткий выстрел Коула из «Ультимы» снес голову второму ликану, который пытался зайти с потолка. Оглушительный грохот в замкнутом пространстве ударил по ушам, но группа продолжала движение, не сбавляя темпа.
Они не использовали «алмаз» или другие учебные построения. Они двигались как стая — прикрывая друг друга инстинктивно, чувствуя спины товарищей. Там, где «Сигма» видела тактическую задачу, Пьер видел драку в подворотне.
— Мы близко, — Пьер замер у массивной стальной двери, которая когда-то вела в склад взрывчатки.
Из-за двери пахло не только зверем. Пахло жжеными свечами, старой кожей и чем-то древним, от чего волосы на загривке вставали дыбом. Пьер посмотрел на своих. Лица Жанны, Ахмеда и Коула были покрыты копотью и кровью, но в их глазах не было того шока, который сломал «элиту».
— Коул, выжигай петли, — Пьер перехватил «Вектор», проверив затвор. — Жанна, как только дверь упадет — две гранаты внутрь. Ахмед, гаси любой сигнал, который пойдет из этой комнаты.
Коул нажал на спуск огнемёта. Струя белого пламени с воем вгрызлась в металл. Дверь задрожала, раскаляясь добела. Пьер стоял прямо перед ней, его зрачки сузились до точек. Он чувствовал его. Пастырь был там.
С грохотом многотонная плита рухнула внутрь, подняв облако пыли. Жанна мгновенно забросила в проем две светошумовые. Два коротких хлопка — и группа ворвалась внутрь.
Зал был огромен. Своды шахты подпирали естественные колонны, украшенные языческими символами и обрывками знамен 28-го отдела. В центре, на возвышении из ящиков с боеприпасами, сидел он.
Адама Траоре.
Он был огромен — черный гигант в камуфляжных штанах и тактической разгрузке поверх голого торса. Татуировка на левой стороне его лица, казалось, пульсировала в такт его дыханию. Он не вскинул оружие. Он просто смотрел на Пьера своими желтыми, абсолютно разумными глазами.
— Наконец-то, — голос малийца пророкотал под сводами пещеры, как обвал. — Я уж думал, мне придется довольствоваться теми щенками в серых костюмах. Но пришел ты, Пьер. Мой заблудший брат.
Вокруг него из теней начали выходить уцелевшие бойцы «Гаммы». Их было около десятка — элита из элит, превращенная в совершенных убийц.
— Я тебе не брат, Адама, — Пьер поднял «Вектор», целясь точно в татуированную щеку малийца. — Я — твой конец.
— Смело, — Траоре медленно поднялся, и Пьер услышал, как под его кожей хрустят и перестраиваются кости. — Но в этом зале нет электроники, которая тебя спасет. Только сталь, когти и правда, которую ты так боишься признать.
Траоре не стал отдавать приказ словами. Он просто оскалился, и этот оскал стал сигналом для начала ада.
— Жги, Коул! — рявкнул Пьер, падая за ближайший ящик с патронами.
Коул нажал на рывок. Из сопла огнемёта вырвалась ревущая струя «серебряного» напалма. Она ударила не в центр, а веером по флангам, отсекая выходящих из теней ликанов. Зал наполнился инфернальным ревом и запахом горящей органики. Твари, попавшие под струю, превращались в живые факелы, но даже умирая, они пытались идти вперед — дисциплина «Гаммы» была сильнее боли.
*Трата-та-та!* — «Вектор» в руках Пьера запел свою безумную песню.
Он работал короткими очередями по три патрона, целясь исключительно в сочленения доспехов и головы. Один из ветеранов, в рваном разгрузочном жилете, перемахнул через заграждение и в прыжке попытался распороть Пьеру горло. Шрам встретил его прикладом в челюсть, а затем в упор разрядил остаток магазина в живот. Серебряная экспансия превратила внутренности ликана в кашу, выплеснув фиолетовый дым из выходных отверстий.
— Одиннадцать в остатке! — крикнул Пьер, меняя магазин за доли секунды.
Жанна работала как метроном. Она не пряталась за укрытиями. Она двигалась между колоннами, стреляя из «Ремингтона» от бедра. Каждый её выстрел — это выбитый глаз или раздробленный хребет. Когда ликан подобрался к ней слишком близко, она выхватила пистолет и всадила три пули в упор, даже не сбив дыхание.
— Ахмед, гранату! — скомандовала она.
Ахмед швырнул «S-Mist» в центр зала, где Траоре собирал кулак для прорыва. Хлопок — и плотное фиолетовое облако накрыло Пастыря и его свиту. Ликаны зашлись в судорожном кашле, их регенерация начала давать сбои, а глаза — слезиться от едкой серебряной взвеси.
— Мой черёд, — прорычал Траоре.
Малиец рванул сквозь облако дыма. Он не бежал — он летел, игнорируя пули, которые рикошетили от его чудовищных грудных мышц. Он врезался в Коула, буквально вырывая баки огнемёта с мясом и металлом.
