Испытание империи - Ричард Суон
Время после исчезновения Империи было для меня тяжелым. Звучит абсурдно, учитывая, что мне пришлось вынести за прошедшие месяцы. Но хоть мое существование и сопровождалось земным и душевным ужасом, передо мной всегда была цель. Невозможно было избавиться от чувства, что самое важное, чего я могла достичь, уже случилось. Как мне теперь найти смысл жизни на следующие десятилетия? Я словно уже прожила всю свою жизнь, хотя на самом деле все было еще впереди.
На стыке лета и осени я прибыла в Долину Гейл. Но если в Сове в месяцы Цервенкар и Галенкар еще стояли теплые солнечные дни, то здесь, даже в Южной марке Хаунерсхайма, становилось прохладнее. Брессинджер мог бы рассказать мне что-нибудь о погодных факторах, потому что всегда выступал в роли фенолога для Вонвальта. Так или иначе, сырость и прохлада были здесь к месту. Впрочем, я ни разу не видела этих мест в иное время года.
Я старалась избегать всех, кто мог запомнить меня. Особенно лорда Саутера, хоть мы и не виделись. Я прибыла в город с единственной целью и быстро пересекла его на пути в монастырь.
* * *
– Да, она здесь, мисс, – сказала одна из монахинь и провела меня в приют.
Тут было тихо и пахло фимиамом. Где-то в монастыре звучал хор.
Я оказалась в знакомой комнате. В последний раз я была здесь, когда на меня напал Экзекутор. В правой руке впервые за многие недели запульсировала боль.
– Все в порядке? – спросила монахиня.
Я скривилась и кивнула.
– Ничего, просто рука болит. Старая рана.
– Нынче у всех есть раны. Вы приехали из Совы? Все несчастья оттуда. Мы слышали, там была битва несколько месяцев назад, в летнее Солнцестояние. А теперь север потерян, отдан язычникам, – она поцокала языком.
– Да, я тоже слышала, – сказала я.
– Вот и она.
Монахиня показала, где лежала Реси. Было видно, что о ней хорошо заботятся: волосы заплетены, на ней свежая сорочка, и сама она чистая. Но она была так же безучастна, как и в последний раз, когда я видела ее лично, много месяцев назад, когда Долина Гейл подверглась нападению.
– Здравствуй, Реси, – мелодичным тоном произнесла монахиня. – Проветрим-ка тут хорошенько?
Она открыла окно над кроватью, и в комнату хлынул прохладный воздух.
– Она что-нибудь говорила или делала?
Монахиня печально улыбнулась и покачала головой.
– Несколько месяцев назад она металась и стонала. Мы подумали, к ней возвращается разум. Но после она успокоилась. – Женщина мягко погладила Августу по лбу. – Два посетителя за несколько месяцев. Кто эти твои друзья, хм?
Я резко вскинула глаза.
– А кто был другой?
– О, весьма любезный мужчина. Пришел и провел рядом с ней полдня. Он был так нежен, должно быть, кавалер из прошлого… но не будем подсматривать, – добавила она заговорщицки.
Я не смогла удержаться и выпалила:
– Он сказал, куда направлялся?
Монахиня задумалась на мгновение, затем пожала плечами.
– Нет. Сказал только, что не вернется. И сделал крупное пожертвование, чтобы мы могли заботиться о ней сколько потребуется, хотя мы бы все равно делали это. Однако он настоял, чтобы мы приняли деньги. Очень добрый человек.
Я кивнула, не решаясь говорить.
– Оставить вас наедине?
Я снова кивнула, и монахиня ушла.
Какое-то время мы молчали. Августа, вероятно, не осознавала моего присутствия. Она просто лежала и смотрела в потолок.
– Как-то странно говорить с тобой после всего, через что мы прошли, – сказала я негромко, взяв Реси за руку. – Не знаю, где ты теперь и вообще слышишь ли меня, но я лишь хотела сказать… – я судорожно вздохнула. – Спасибо. Что спасла меня. Что защитила меня. Что… Нема, пожертвовала собой ради меня. Если бы я могла что-нибудь сделать. Если бы могла вернуть тебя.
Я тихо шептала, приложив ее ладони к своему лбу.
Я подняла голову. Откуда ни возьмись появился грач и сел на подоконник. Он каркнул единожды, и я улыбнулась сквозь слезы.
Затем грач улетел, а я аккуратно уложила руку Августы на постель и ушла.
* * *
Так странно думать, что крах Империи Волка и все те смерти и разрушения, которые за этим последовали, берут свое начало в крохотной, ничем не примечательной деревушке Рилл.
Это было последнее место, что я хотела посетить, перед тем как покинуть на время Республику. Эта часть Толсбурга, переименованная в Толланд, граничила с Драэдаландом на востоке и с Манаэсландом – на юге. Но разницы между одной страной и другой я не заметила, и меня никто не останавливал, потому что путевые форты пустовали.
Я миновала сторожевую башню на кургане Габлера и направилась в деревню. Непривычно было видеть эти места без снега, но здесь, на севере, уже стоял холод, небо было затянуто серыми облаками, а листва раскрашена всеми оттенками от оранжевого до коричневого. Ждать снежного ковра оставалось недолго.
Пока я приближалась к деревне, Генрих убежал вперед. Я ожидала увидеть развалины, но оказалось, что земля расчищена, черные обгоревшие балки убраны и на их месте разбит сад, обнесенный стеной, в котором располагались несколько десятков могил. Я огляделась, готовая увидеть леди Фрост и ее воинов-язычников, стоящих на опушке и наблюдающих за нами. Но там никого не было.
Я спешилась и подошла ближе. Генрих что-то почуял и не захотел идти со мной. Я тоже почувствовала. Когда я прошла за ограду, меня наполнило ощущение космической тяжести. Казалось, замкнулась некая петля, словно что-то в пространстве, застрявшее и заклинившее, наконец-то высвободилось. Как если бы целый мир затаил дыхание, а теперь тихо выдохнул.
Я проводила рукой по холодным камням надгробий, читала имена. Сидела среди них на траве, в молчании, словно могла говорить с ними. Могла попросить у них прощения. Меня переполняла глубокая печаль, но также чувство возрождения и оптимизма.
Через некоторое время я поднялась. Начало смеркаться, и пошла мелкая морось. Я вышла из сада.
– Идем, – сказала я Генриху и посмотрела на юг. Передо мной простиралась зеленая страна, некогда пустынная и пугающая, а теперь полная возможностей. – Нам еще столько предстоит увидеть в этом мире.
* * *
За те шестьдесят лет, что прошли с тех пор, как
