Испытание империи - Ричард Суон

– Ну что, ты теперь богаче Немы? – спросил он меня.

Он жевал кусок вяленой говядины, то и дело промокая платком маленькое отверстие в щеке. Несмотря на все усилия хирургов, рубец на том месте никак не желал срастаться.

Рядом с ним грыз крупный хрящ Генрих.

– Больше денег, чем я смогу потратить за десять жизней, – сказала я. – И это не считая моего жалованья на должности секретаря Правосудия.

– Ага. О службе у сэра Конрада можно сказать лишь одно: на ней я разбогател до неприличия.

– Барон Драгич. Лорд Драгич. Звучит грозно, не находишь?

– Погоди, вот увидишь мой замок, – ответил он, и я рассмеялась.

В Сове стояло настоящее лето, было жарко и душно. Мы немного прогулялись, бесцельно побродили по городу – два человека, чьи жизни прежде были наполнены смыслом и значением, теперь просто плыли по течению.

– Что будете делать? – спросила я у сэра Радомира.

Он пожал плечами.

– Сэр Конрад оставил мне свой особняк на Вершине Префектов. Может, стану выращивать персики, женюсь. Поглядим, не нужна ли сэру Герольду помощь в поддержании порядка в этом гадюшнике.

– Я думала, вы вернетесь в Хаунерсхайм.

Сэр Радомир помотал головой. Он доел вяленое мясо, вытер щеку и убрал платок.

– Сомневаюсь, что смогу это вынести. После всего, что было, – он обвел вокруг широким жестом. – Проделать то, что мы сделали, с оружием в руках защищать город, спасать Империю – или Республику, или как там она теперь зовется – а потом просто вернуться? В Долину Гейл? В Перри Форд? – Он снова помотал головой. – Я не вынесу той тишины, она убьет меня. Теперь я как будто должен остаться здесь. Присмотреть. Проследить, чтобы вся эта публика делала, как велел сэр Конрад. Ни за что я снова не пойду воевать. Я могу протянуть еще пару десятков лет и хочу прожить их в мире.

Я кивнула и положила руку ему на плечо.

– Надеюсь, наши дороги еще пересекутся.

Сэр Радомир искоса поглядел на меня. Печаль тенью легла на его лицо.

– Ты не останешься в Сове?

Я покачала головой.

– Пока нет. Хочу сначала кое-что сделать.

– Я буду скучать.

– Я тоже.

Какое-то время мы брели в приятном молчании.

– Как думаешь, куда он отправился? – спросил затем сэр Радомир.

– Сэр Конрад?

– Ага.

Я подумала о книге, которую видела на столе Вонвальта, той, которая избежала огня. Подумала о других магических существах этого мира, казарах, стигийских водяных и многих других.

– Полагаю, на юг. Он говорил что-то насчет путешествия по Южным равнинам, когда мы были в Киарай. В мире еще столько неизведанного.

– Сова не заслуживает такого человека, как он.

– Нет. Но и Клавера она тоже не заслуживала.

Мы прошли мимо разрушенного неманского храма. Возле него стояли несколько стражников и что-то говорили патре с синяками под глазами.

– Думаете, это надолго? Мир? Спокойствие?

– Да, на какое-то время. Люди устали от всего этого. Не следовало позволять Клаверу заходить так далеко. В этом сэр Конрад допустил ошибку. Иногда, чтобы поступить правильно, приходится запачкать руки. Если бы кто-то прирезал этого священника во сне, это избавило бы нас от кучи неприятностей.

– И даже тогда это было бы убийством?

– Ага, даже тогда.

– Иногда я думаю, как же просто вы смотрите на этот мир.

– Несколько месяцев назад я бы счел это оскорблением.

Я пихнула его локтем, и бывший шериф рассмеялся. Генрих радостно залаял и принялся скакать вокруг нас.

– Идем, – сказал сэр Радомир. – День только начинается, и ты богата. Если ты покидаешь Сову, то можешь хоть угостить меня обедом. И бутылкой чего-нибудь дорогого, чтоб я мог выпить за твое здоровье, когда ты уедешь.

Эпилог

Великий упадок

«…Но сказано: поступок есть деяние,

Нам ответ держать перед богами,

На чашах весов добру не перевесить зло,

Но можно превзойти зло добрыми делами».

Из «Вступления к торговцу» Душанки Лилианы

Я не ожидала, что Баденбург окажется покинут. Но князь Гордан давно погиб, а его челядь разбежалась, так что я никого не застала. Казалось странным, что целый замок может быть вот так оставлен разрушаться, – впрочем, то было странное и неопределенное время, линия Хаугенатов прервана, и вместе с ней лишены власти все паразитирующие на них лица.

Я добралась до крепости поздним утром. День стоял солнечный, над сосновыми лесами Западной марки Гулича гулял ветер, и воздух наполнял шелест хвои. Когда я в последний раз проезжала мимо Баденбурга, Шестнадцатый легион размесил землю вокруг в зловонную трясину. За прошедшее время земля успела восстановиться, теперь ее устилал ковер густой травы и цветов. Окрестные угодья остались невозделанными, отчего место казалось по-настоящему заброшенным.

Я спешилась и прошла через открытые ворота, Генрих трусил рядом. Сколько я ни кричала, никто не показался и не вышел мне навстречу, и Генрих никого не почуял. Час или два мы прохаживались по пустым коридорам и покоям замка, а затем поднялись на стену и перекусили, наслаждаясь видом, глядя на облака, плывущие по синему небу.

Когда мы уже собирались уходить, я остановилась возле ворот.

– Вот ты где, – проговорила я с улыбкой.

В тени ворот стоял Герцог Брондский, наш осел, которого мы оставили здесь несколько месяцев назад. Он подал голос, и я погладила его по морде.

– Идем, – сказала я, когда он ткнулся головой мне в грудь. – У нас впереди долгий путь.

* * *

Мы двигались от одной заброшенной крепости к другой. Дорога на юг по паломнической тропе заняла несколько недель. Герцог Брондский передвигался небыстро, но уверенно, да и я никуда не торопилась.

Несколько раз мне попадались храмовники из Ордена саксанских рыцарей: сначала у священных камней Балодискирха, где разбили лагерь и готовили план по восстановлению святилища имперские архитекторы и каменщики, а затем в нескольких милях к северу от Зюденбурга. Я была рада увидеть Северину фон Остерлен. Маркграфиня выглядела здоровой и счастливой от осознания важности своей священной службы в этой части мира и восстановления Зюденбурга. После того как Вонвальт неожиданно для всех внес изменения в герб, а также издал множество указов, отдавая должное подвигам самых преданных храмовников, Орден святой Саксанхильды и Орден саксанских рыцарей теперь пользовались положением главных военных орденов Республики.

– У меня очень много планов, – поделилась фон Остерлен, когда мы пили вино в ее личных покоях в храмовой башне.

На ней была повседневная одежда, и выглядела она бодрой и свежей, а битва за Сову как будто