Последний довод Маранцано - Наиль Эдуардович Выборнов
Он шел один, без оружия в руках. Руки у него были в карманах, а шляпа надвинута на лоб.
Стефано выдохнул и опустил газету на колени. Значит, все-таки у дона Маранцано все прошло не так, как было задумано. А ведь сообщали, что Лучано убит. Но его капо был здесь, и это означало, что все совсем не так.
Бруни подошел ближе, остановился в нескольких шагах. Посмотрел на бассейн, потом на Магаддино, но говорить ничего не стал.
— Сэл, — произнес Магаддино, как бы здороваясь.
— Стефано, — поприветствовал его в ответ Бруни.
Они смотрели друг на друга несколько секунд. Магаддино подумал о пистолете. Оружие у него было, и все дома, так что добраться до него не было никакой возможности. Разве что пригласить его выпить, а там уже…
А смысл? Сэл явно пришел не один, и даже если убить его самого, то его люди закончат дело.
— Значит, Маранцано мертв, — сказал Магаддино.
— Да, — кивнул Бруни.
Магаддино кивнул. Отложил газету в сторону, аккуратно сложив по линии сгиба. Посмотрел на воду в бассейне, отметил, что его надо почистить — там листья плавали. Он обещал жене, но так этого и не сделал.
— Я так и думал, — сказал он. — Когда узнал про Лучано по радио — сразу подумал, что это неправда. Он не такой человек, чтобы умереть вот так.
Бруни молчал. Про него всегда говорили, что он не очень разговорчив. Вот и сейчас тоже.
— Ты убить меня приехал, — сказал Магаддино. — Я понимаю это.
— Понимаешь, — подтвердил Бруни.
— Ну, тогда убивай, — развел руками Стефано, почти равнодушно. — Я не буду сопротивляться. Я говорил с твоим боссом, что хочу перейти на его сторону. Он не поверил, получается.
Бруни посмотрел на него несколько секунд, после чего сказал:
— Стефано.
— Да?
— Ты с нами или нет?
Магаддино посмотрел на него, потом усмехнулся без особого веселья и сказал:
— Если это что-то меняет, то да. С вами.
Снова тишина, даже птицы затихли. Похоже, что даже они понимали, что сейчас произойдет.
— И в Комиссии ты будешь голосовать так, как скажет тебе Лучано?
— А куда мне деваться? — Стефано снова усмехнулся.
Бруни посмотрел на него еще секунду, а потом кивнул, повернулся и пошел обратно по дорожке.
Магаддино смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за углом дома. Потом взял газету, развернул ее и нашел то место, где остановился. Дочитал абзац, не понимая толком, о чем там идет речь, отложил. Снова посмотрел на воду.
Что ж, судя по всему, скоро ему позвонят и расскажут новости из Нью-Йорка. И ему придется приложить усилия для того, чтобы удержать власть в Семье в своих руках. Смерть босса всех боссов взбаламутит многих.
Но если он теперь на стороне Лучано, то тот его поддержит. Что бы ни говорили про Чарли, своему слову он верен. И требует абсолютной верности от остальных.
Но лучше так, чем лежать с двумя дырами в голове.
Глава 20
Это был долгий день, но в конце концов я вернулся домой, в свою квартиру на Парк-авеню. Надо будет ее выкупить наконец. Через полгодика, когда цены упадут окончательно. И будет уже собственное жилье, а не съемное.
Гэй уже была дома, ее отвез туда Винни после моего звонка. Он же рассказал обо всем, что произошло в тот день, после того, как меня «убили». А Роуз рассказала ему обо всем, в том числе и о флаконе с лекарствами.
Сначала это привело меня в бешенство. Потом я чуть успокоился, и понял, что сам виноват — не предупредил же. Но предупредить у меня не было никакой возможности, да и просто нельзя было.
Я уже успел переодеться после того, как мы вернулись в квартиру на Хестер-стрит. Форму должны были отвезти обратно в прачечную, а я надел свой костюм. Галстук, шляпа, запонки на воротник рубашки — они сейчас мягкие, так что, чтобы они поддерживали форму, их приходится подкалывать. Обычный Чарльз Лучано, который не умирал и никого не убивал. Хотя все на самом деле все знают.
Не знаю почему, но я не открыл дверь своим ключом, а нажал на кнопку звонка. И через несколько секунд дверь открыла Гэй, как будто бы она стояла рядом и ждала меня.
Она увидела меня и несколько секунд просто стояла на месте. А потом что-то будто сломалось, и она бросилась ко мне. Не чтобы обнять, а именно упала на колени прямо в дверях и схватила за руки.
Мне стало… непривычно. Странно это, когда женщина становится перед тобой на колени. Я даже смущение почувствовал.
— Гэй, — проговорил я. — Встань.
Она не услышала. Просто держала меня за руки и тараторила на русском — наверное, от волнения перешла. Я понимал, что она говорила. Что живой, что знала, что не мог умереть вот так вот. После того, как попыталась покончить с собой, ага, конечно.
— Встань, пожалуйста, — повторил я.
Она не вставала. Мне пришлось приложить усилие и самому поднять ее. Мы вернулись в квартиру, я захлопнул дверь — там уже из коридора было слышно, как чей-то замок щелкнул. Кому-то посмотреть захотелось, что творится.
Она посмотрела на меня. Глаза у нее были красные, но она больше не плакала, похоже, что слезы закончились. А потом я увидел, как ее лицо изменилось, облегчение ушло, а вместо него пришло что-то другое.
— Ты… — она вдруг перешла на обвиняющий тон. — Ты…
— Гэй… — проговорил я.
— Ты мог меня предупредить, Чарли! Одно слово, Чарли, одно слово — и я бы не…
Она осеклась, внезапно посмотрела на меня с испугом.
— Я знаю про флакон, — сказал я. — Винни мне все рассказал.
— Про флакон? — переспросила она. — И ты все равно со мной не связался? Ты… Ты…
— Я узнал только сегодня, — сказал я. — Я не связывался с Винни до сегодняшнего дня, все должны были думать, что меня нет. Пойдем.
Она вдруг отлипла от меня, сделала несколько шагов назад, проговорила:
— Вот ведь Роуз. А еще подруга называется.
— Она в действительности твоя
