Секретарь - Ал Коруд
— Ростикова, ты с нами будешь заниматься или язык тренировать?
— Фу, Верховцев! Как был грубиян, так и остался.
Девушки тут же встают и удаляются. Только Галка, да, так зовут Ростикову, оглядывается на меня. Я же откровенно рассматриваю ее стройные ножки. В это время в моде короткие юбки.
— Чего уставился? Пошли к турнику.
Решаю отложить вопросы на потом и командую:
— Разминка. Полная.
Илья обиженно вздыхает. В нем невообразимым образом сочетаются два абсолютно противоположных качества: неимоверная лень и кипучая энергия. Только что мог лежать битый час, затем подпрыгнуть и потащить тебя исполнять нелепую нелепость. Вот этот переход в нем мне и нравился. Как и верность. Мой Санчо Панчо!
Мы разминаемся, начиная от головы. Этот лайфхак я принес из будущего. Различные виды гимнастик были там популярны. Затем подхожу к турнику. Десять подтягиваний средним хватом. Затем секунду вишу и выхожу на подъем с переворотом. В новом теле буквально на днях в первый раз это сделал. Фима радостно вопит:
— Ничего себе! Как это у тебя получилось?
Спрыгиваю и ухмыляюсь:
— Черт его знает! На ребят смотрел и, видимо, запомнил.
— Покажешь?
— Обязательно! Ты давай к турнику, — как и любой человек маленького роста Илья мнется и только затем неуклюже прыгает. — Руки не так широко. Давай потихоньку. Раз. Два. Молодец. Три!
На четвертом Верховцев срывается. Ну да. Ему еще плечи и руки подкачать неплохо бы.
— Ну вот опять…
— Не ссы, мы только начали. К школе норму будешь вытягивать. Эспандером надо мышцы сначала растянуть.
— Да батя сказал, что ни к чему они.
— Понятно.
Папа у него обычный работяга. В пятницу сарай с бормотухой и приятелями. В субботу пиво. В воскресенье сидит у дома, в домино стучит. В принципе люмпен-класс во все времена одинаков. Разве что позже перетечет в Инстаграмм и прочие соцсети.
Сам прыгаю на турник и выхожу на подъем. Затем неожиданно для себя несколько раз кручусь на перекладине. Тело само работает. Суетящаяся неподалеку ребятня восторженно пищит, Фима лишь выдыхает. Я его обогнал навсегда. Еще упражнения на широкий хват, на бицепсы и трицепсы.
— Хватит. Отжимания. Илья, на пальцах!
— У меня болит один.
— Так на руках, Илья надо тжиматься.
Приятель ржет.
— Степан, какой ты стал упертый. Раньше бы пожалел друга.
— Не мы такие, а жизнь такая! На брусья, пресс качать!
— Ой!
Солнце становится все выше, и мы уже мокрые как мыши. Довольно потягиваюсь. Пока лето, надо использовать возможности стадиона. Дома заниматься не так удобно. Внезапно слышу стук мяча. Пара пацанов бросает в стенку волейбольные мячи. Моя любимая игра!
— Кто это там?
— Сашка и Лешка из параллельного. Ты забыл, что они в команде школы.
— Да помню! — мяча у нас в доме не было, а играть хотелось, поэтому сиськи мять не стал и сразу попросил. — Можно?
Вихрастый худой блондинчик, наверняка Центральный блокирующий команды, скептически глянул на меня, но согласился.
— Давай!
Леха, цыганистого вида юркий пацан иронично покачал головой, но быстро поменял свое мнение. Я секунду держал мяч в руках, как будто впитывая его форму и вес, затем ловким движением послал в стенку. Отбил, снова послал. Вскользь заметил удивленную до забавности физиономию Фимы. Сашка был удовлетворён и сделал то, на что я рассчитывал. Лето на дворе, игроков не хватает.
— Мы в семь играем. Здесь.
— Заметано!
Мы уже подошли к дому, Илья жил рядом, когда тот выдавил.
— Раньше ты, Степа, проще был. Меня бы позвал.
Пришлось выдать сакральное:
— Взрослею!
Верховцев некоторое время рассматривал меня, а потом заржал.
— Извини, ошибся. Юморишь все так же тупо.
— До вечера. А за тобой в полседьмого зайду.
Нет, Фима — чувак смешной и не бесполезный. Но все равно нужно расширять круг общения. Хотя бы с этими спортсменами. Память реципиента услужливо подсказала, что цыганистый Лешка был одним из школьных заводил и временами доставал Несмеянова до слез. А жалела его как раз Ростикова.
«Еще не легче!»
Поставить хулигана на место я смогу. Но мне нужна дисциплина на «отлично». Без залетов.
Дома пусто, родаки на работе, завтрак на столе, накрыт салфеткой. Вода в душе согревалась газом, очень полезное качество для сего времени. Но батареи питались от ТЭЦ, это я уже узнал. Так что комфорт уровня семидесятых меня вполне устраивали. Могло быть хуже. Туалет во дворе, вода-дрова-помои! Так что освобожденный от лишнего быта, был свободен до вечера. Хотя нет, к обеду нужно сходить в магазин и купить хлеб и сметану. Авоська с литровой стеклянной банкой ярко символизировала об этом. У мамы не забалуешь. Понемногу начал называть Зинаиду Викторовну так. Хотя она жаловалась, что совсем недавно именовал «мамулей».
Именно она и была в семье добытчицей. Потому что в ближайших магазинах хоть шаром покати. Это мнение человека из будущего. Похожее состояние в торговле я помню в переломные девяностый и девяносто первый год. Когда на днюху к другу в Ленинград вез из провинции мясо. Тогда же приобрел в родном городишке с рук хорошую финскую дубленку и скинул на Апрашке по тройной цене. Бр-р-р! Неужели переживать это все вновь? И никуда ведь не денешься. Не в моих силах поменять роль и цели партии.
Большие деньги пошли именно тогда. Самые умные и ушлые срубили свои миллионы на прихватизации и свалили куда подальше. Кто-то остался и вовсе не далеко, например, Прибалтике. Мощнейший транспортный хаб, скупщик цветмета, а затем банковский оазис офшорных перегонов баблишка олигархов. РФшные боссы не рвали связи с лабусами по банальной причине выгоды. Это капитализм, ничего личного. А что дед полег там и над его памятью глумятся, то это другое. Деньги должны делать деньги. Мне сидеть долго в «Новой России» не хочется. Или Карибские острова с офшорами, на худой конец Черногория или Кипр. Будем посмотреть. Там легализоваться в девяностые еще относительно просто. Да, у меня, как и у мистера Фикса, есть план. Незамысловатый, но вполне годится под застойные лозунги и может выстрелить в будущем. Но… не будем впереди паровоза.
Если пользоваться термином из будущего, то за месяц я стал «Опытным пользователем ПМ», то есть продуктового магазина. Если бы в мое тело попал какой-нибудь «зумер», то ему пришлось на порядки сложнее. Мне же оставалось лишь применить забытые навыки из детства. В первую очередь встаю в очередь в молочный. Сметану как раз подвозят к обеду. То есть человеку, работающему до пяти, ее не купить. В небольшой очереди из десятка бабуль ведутся «Разговоры о главном». То есть что и где
