Балаклава Красная - Виктор Карлович Старицын
— Еще вопрос. Если местные просто убегут без боя пешком или на конях, их преследовать?
— Если удастся их задержать без выстрела, задержите. Если нет, то пусть уходят. Выполняйте!
— Есть! — Марков встал из-за стола и быстро вышел из кабинета. Странности сегодняшнего утра, объявленная боевая тревога и официальный тон командира к дискуссиям не располагали.
— Теперь вы, лейтенант Григорьев. Возьмите шестерых курсантов с винтовками и выдвигайтесь в ту деревушку, что появилась на месте Кадыковки. Там выберите самую лучшую избу и возьмите из нее хозяина. Постарайтесь без грубостей. Но, если будет сопротивляться, можете слегка дать ему по шее. Но, без тяжелых повреждений! Он нужен мне целым для допроса. По дороге прихватите шустрого грека, еврея и татарина. Надеюсь, на одном из этих языков сумеете с местными объясниться. Найдутся у вас такие знакомые?
— Конечно, товарищ майор! У одного еврея подстригаюсь, а с греком рыбачить хожу. А насчет татарина они мне подскажут.
— На сборы вам 10 минут. Через час жду вас с пленным здесь. Того, кто сможет с ним договориться, прихватите с собой. Выполняйте!
Выпроводив подчиненных на разведку, Астафьев позвонил начальнику службы материально-технического обеспечения и озадачил его. Затем вызвал к себе командиров учебных рот и всех руководителей служб школы. Предстояло спланировать охрану и оборону Балаклавы.
Не прошло и 10 минут, как Григорьев вышел из здания школы на набережную. Его портупею оттягивал наган в кобуре. За ним следовали шестеро курсантов с винтовками. Проходя по главной улице городка зашли в парикмахерскую и по закону военного времени мобилизовали старого Моисея Абрамовича. Из собственного дома вызвали рыбака Василия. Парикмахер указал, где живет татарин Абдула. Прихватили и этого.
Мощеная булыжником дорога закончилась за домом, в котором квартировало семейство лейтенанта Сидорова. Тут им пришлось вскарабкаться на вертикальную ступень высотой сантиметров 70, за которой дорога превращалась в обычную грунтовку. По обе стороны грунтовки стояли за деревянными изгородями низенькие крытые соломойизбушки и мазанки с крохотными окошками без стекол с деревянными ставнями. За ними располагались крытые соломой полуземлянки, очевидно, выполнявшие функции сараев.
Во дворах копошились куры. Между сараями зеленели огороды, заполненные уже созревающими овощами. За огородами в поднимающейся амфитеатром долине реки зеленели прямоугольники полей. А за полями, в полукилометре на склонах окрестных холмов стеной стоял лес.
Между мазанками на улице кучковались что-то обсуждавшие нищенски одетые крестьяне, их бабы и детишки. Однако, при подходе отряда все они попрятались по домам и закрыли двери. Улица опустела.
Метрах в трехстах, в самом конце деревни стоял дом покрупнее, каменный, с черепичной крышей и торчащей над кровлей кирпичной трубой. Туда и повел свой отряд Григорьев.
Подойдя к дому, лейтенант поставил четверых курсантов по углам дома, чтобы никто не удрал через окно. Затем, постучал кулаком в закрытую дверь. Никто не отозвался.
— Хозяин, выходи, поговорить нам с тобой надо! — Снова тишина. Еще раз постучал и еще раз вызвал хозяина.
— Теперь попробуй ты, Абдул, по-своему. — Татарин на своем языке несколько раз повторил фразу лейтенанта. С тем же результатом.
Попытка еврея тоже не увенчалась успехом. И на слова грека хозяин тоже не отозвался.
— Григорьев от души пнул в дверь сапогом и крикнул:
— Хозяин, выходи, а то дверь сломаем. — В ответ тишина. — Упорный попался, заявил курсантам Григорьев. — Курсант Зверев, долбаника пару раз в дверь прикладом, а ты, Абдул, повтори мои слова погромче.
Процедуру пришлось повторить еще дважды. Наконец, на обращение грека хозяин отозвался и что-то пробурчал за дверью. Василий вступил с ним в переговоры. Говорили минуты три.
— Говорит он по гречески, но весьма плохо. Я с трудом его понимаю. Он кузнец местный, а в доме у него кузня. — Прокомментировал беседу грек на русском. — Спрашивает, что нам от него нужно.
— Скажи, что наши начальники хотят с ним поговорить. Скажи, заказать что-то по кузнечной части у него хотят. Ничего плохого с ним не сделают. Поговорят с ним, и мы его назад приведем. — Минут через пять переговоров дверь отворилась. Из двери высунулсяплечистый лохматый мужик.
— Скажи, пусть с нами идет. — Василий перевел.
Кузнец вышел из дома, и отряд двинулся вниз по деревенской улице. Во главе лейтенант, за ним кузнец, на флангах по трое курсантов, а в хвосте — трое привлеченных гражданских. Входя на территорию Балаклавы, обнаружили два грузовика и курсантов Маркова, бодро орудующих лопатами и ломами, срывая ступеньку. Иначе грузовикам ее не преодолеть. Здесь Григорьев отпустил еврея и татарина, а местного кузнеца и грека повел к командиру.
В кабинет Астафьева с греком и кузнецом вошли лейтенант и двое курсантов. Кузнец был мужиком здоровым, и ослаблять бдительность не следовало. Григорьев доложил обстоятельства похода.
— Я начальник гарнизона города Балаклава, а ты кто будешь? — Обратился майор к кузнецу. Василий перевел.
— Я кузнец Максим, подданный великого императора Ромеев. — Последние слова он произнес с гордостью. Гордость эта плохо вязалась с домоткаными штанами, рубахой из мешковины, подпоясанной бечевкой и башмаками на деревянной подошве. Диалог шел трудно. Василию приходилось часто переспрашивать, просить разъяснений и уточнений. Суть показаний кузнеца была такой:
— Врать мне никакого резона нету, а для выполнения заказа вы мне должны железо дать. У меня лишнего железа нет.
— Дадим тебе железо, не волнуйся. Скажи, как вашего императора зовут? И где он сидит?
— Нашего Великого Багрянородного василевса Ромейской империи, да продлит Бог его годы, зовут Михаил Второй. И правит он в великом городе Константинополе. — Видимо, василевс — это император. — Пояснил Василий. А Ромейская империя — это Византия.
— А как называется ваша деревня?
— Наше село называлось Ямболи. Однако, пропало оно сегодня ночью. А на ее месте появился ваш город. Только самая окраина села осталась.
— А кто у вас здесь самый большой местный начальник? И где он сидит?
— Стратиг фема Херсон сидит в городе Херсоне.
— Далеко этот Херсон отсюда?
— Не очень далеко. Полдня пути пешком.
— А что за народ в вашем феме живет?
— Живут у нас греки, и я сам грек. Еще живут иудеи, армяне и хазары.
— Чем промышляет народ в Ямболи?
— Главные занятия — виноградарство и рыбалка. Вино делаем и рыбу вялим. Все продаем в Херсон. Еще выращиваем пшеницу и овощи.
— А чем народ живет в Херсоне?
— Большинство народа там живет торговлей. Из Ромейской империи везут украшения, оружие, посуду, масло оливковое. Из хазарских земель купцы везут кожи, зерно, меха, мед, воск и рабов из земель славов. И мастеров в Херсоне много: гончаров, кузнецов, каменщиков, плотников, столяров и прочих.
Для первого
