Океаны зерна. Как пшеница изменила мир - Скотт Рейнольдс Нельсон
Выступая в 1873 г. перед Монреальским торговым советом, сенатор от штата Нью-Йорк Роскоу Конклинг, косвенно упомянув об успехах Союза в Гражданской войне, обратил внимание на самую большую будущую проблему Соединенных Штатов. Будучи братом нью-йоркского торговца галантерейными товарами, он знал, о чем говорит.
Между водоразделами нашего континента находится житница, хранящая пищу всего мира… У нас есть бассейн длиной 2000 миль и шириной 1400 миль. Растущего там зерна и пасущегося скота, в дополнение к тем, которые может производить Британская Америка, достаточно, чтобы накормить весь христианский мир… Сегодня у нас вызывает беспокойство колеблющийся торговый баланс с Россией и ее поставки зерна в Великобританию. Почему? Потому что доставка бушеля пшеницы из Чикаго на побережье Атлантического океана обходится нам в тридцать центов. Россия может поставлять пшеницу по столь же низкой цене, причем уже с учетом стоимости производства. Как вы и мы можем это изменить? Необходимо проложить маршрут по реке Святого Лаврентия или по любому другому каналу, который снизит стоимость доставки зерна к побережью до пятнадцати центов за бушель. Сделайте это, и Россия больше не сможет конкурировать с нами на мировых рынках… Беспощадная война навлекла на нас огромный долг, тяжелым бременем легший на наш народ, который стойко и храбро его выплачивает. Покажите нам, как дешево перевозить продукцию с Запада в порт Нью-Йорка, и наш долг растает, как тень уходящего часа. Дешевый транзит — это поистине самый насущный вопрос нашего времени[323].
Другими словами, Америка могла бы побороться с Россией за звание главного мирового поставщика пшеницы, если бы ей удалось снизить стоимость транспортировки зерна.
Когда Конклинг говорил это, он еще до конца не осознавал, что его мечта начала сбываться. В 1873 г. уже существовал дешевый маршрут для доставки пищи мира по железной дороге со Среднего Запада через Нью-Йорк во внутренние порты Европы. Фактически Америка бросила вызов хрупкому торговому балансу с Россией, и тут разверзся ад.
Глава VII. Взрыв. 1866 г.
Несколько европейских городов вскоре начнут активно использовать взрывчатку и превратятся в машины по поглощению и переработке американской пшеницы, чтобы накормить европейских рабочих. Начиная с 1866 г. прусская логистическая цепь — копия транспортного коридора армии Союза — быстро и в некотором смысле непреднамеренно вклинилась в поток пшеницы из Антверпена. Четыре года спустя это позволило Пруссии победить Францию и укрепить Германскую империю, аннексировав Эльзас-Лотарингию. После 1866 г. четыре зерноторговые компании стали доминировать на рынке пшеницы, перевозимой десятью тысячами парусных судов, курсировавших между Соединенными Штатами и Европой. Предлагаю начать отслеживать эту трансформацию из доков панамского порта в Центральной Америке, где мы увидим первые признаки хаоса, который учинит дешевая еда.
В 7 часов утра 2 апреля 1866 г. пароход European направлялся на юг в оживленный деревянный портовый город Колон в Новой Гранаде на Панамском перешейке. Пароход, следовавший из Гамбурга и Ливерпуля, подошел к 400-футовому пирсу, принадлежащему Панамской железнодорожной компании (англ. Panama Railway Company). Первым делом с парохода сняли местный груз, а следующим утром клерки, стивидоры и работники железной дороги в ожидании прибытия поезда с западного побережья собрались в одном из самых красивых зданий города — каменном складе Панамской железнодорожной компании с крышей из кровельного сланца. Поезд задерживался. Ожидая его прибытия, стивидоры начали разгружать иностранный груз. Они переносили сотни деревянных ящиков с парохода на склад. После загрузки поезд должен был отправиться со склада на юг, пересечь перешеек и разгрузиться на тихоокеанской верфи, где были пришвартованы пароходы, направлявшиеся в Сан-Франциско и другие тихоокеанские порты. Однако в тот день все пошло не по плану.
Примерно в 7 часов утра один из ящиков, по всей видимости, упал. Через несколько секунд клерки и портовые служащие в южной части города содрогнулись от мощного взрыва, а затем стали уворачиваться от летящих железных обломков разнесенного в щепки корабля European. Металлические скобы судна разлетелись на все четыре стороны, проделав двухсотфутовую круглую дыру в причале и снеся колонны железнодорожного склада. Шрапнель разлетелась на сотни футов во всех направлениях от эпицентра взрыва. Мгновение спустя сланцевая крыша склада рухнула, погребя под собой более двадцати рабочих. Два конторских служащих чудом спаслись, быстро пробежав под дверной коробкой, которая прогнулась, но не сломалась. Взрыв был настолько сильным, что в церкви, расположенной почти в миле от порта, выбило стекла. Один из очевидцев сравнил этот взрыв с раскатами грома в Синае — отсылка к библейской истории, в которой Господь дал Моисею и сынам Израиля десять заповедей[324].
Несколько минут спустя, когда пароход Royal Mail Tamar пытался оттащить дымящиеся руины European от разрушенной пристани, искореженный корпус взорвался во второй раз, в результате чего погрузился в Лимон-Бэй[325] по самую дымовую трубу. Один из репортеров сокрушался, что «растерзанные и изувеченные тела или их части разбросало на огромное расстояние во всех направлениях». Опознать жертв не представлялось возможным, поскольку большинство тел выбросило в воду, где их быстро, по словам одного ливерпульского репортера, «растащили акулы». Аналогичные инциденты на той неделе произошли в Сан-Франциско и Нью-Йорке, а также на Центральной Тихоокеанской железной дороге (англ. Central Pacific Railroad). Загадочные взрывы были настолько неожиданными и мощными, что очевидцев, находившихся на расстоянии сотен футов от их эпицентра, пронзили осколки костей погибших[326].
Виной всему был нитроглицерин, залитый в цинковые трубки, запечатанные воском, упакованные в опилки и аккуратно уложенные в деревянные ящики. Эти ящики отправляли в горы Сьерра-Невада неподалеку от Сан-Франциско, где нитроглицериновые трубки использовались для произведения контролируемых взрывов. Одна такая трубка, если ее достаточно сильно встряхнуть, могла за несколько микросекунд спровоцировать выброс азота под давлением 275 000 атмосфер. Самый качественный порох, для сравнения, в пять раз уступал нитроглицерину в мощности и расширялся в тысячу раз медленнее[327]. Однако в 1866 г. свойства этого вещества были еще плохо изучены. Когда получивший образование в России инженер Альфред Нобель и его помощники в марте того года тщательно запечатывали ящики под Гамбургом, они не учли постепенную утечку. Стоит нитроглицерину образовать крошечную лужицу объемом с чайную ложку, как повышение температуры или внезапный удар могут спровоцировать небольшой взрыв. Если такой взрыв происходил в непосредственной близости от других ящиков с цинковыми трубками, весь груз мог сдетонировать одновременно[328]. В апреле
